Добрый день!

Сегодня в день святой Пасхи я бы хотел поздравить вас и пожелать только одного: встать на путь служения Господу и продвигаться по нему как можно быстрее. Времени бездействовать у нас нет! От этого зависит наша жизнь, как эта, так и последующая. Если бы люди знали, что за все наши поступки, за все слова, за все мысли нам придется отвечать перед неумолимой силой, которая называется карма, то наша жизнь давно бы превратилась в рай.  Высшие силы и Божественные законы не подкупишь, не обманешь, не наймешь супер адвоката, который за деньги сможет отмазать тебя от того, что ты уже совершил. За все придется платить. И за хорошие дела и за плохие. Эта сила действует неумолимо, каждый получит свое. Поэтому давайте будем продвигаться по пути духовного совершенства, творить счастье и добро вокруг себя. Повесим на стенку 10 заповедей, чтобы они всегда были перед глазами и попытаемся их соблюдать.

А теперь я хочу познакомить вас с рассказом Льва Толстого, который в этот светлый день направит ваш взор на себя и на то, что происходит вокруг.

 РАЗРУШЕНИЕ АДА И ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕГО
                                              Легенда

Это было в то время, когда Христос открывал людям своё учение.

Учение это было так ясно, и следование ему было так легко и так очевидно избавляло людей от зла, что нельзя было не принять его, и ничто не могло удержать его распространения по всему свету. И Вельзевул, отец и повелитель всех дьяволов, был встревожен. Он ясно видел, что власть его над людьми кончится навсегда, если только Христос не отречётся от своей проповеди. Он был встревожен, но не унывал и подстрекал покорных ему фарисеев и книжников как можно сильнее оскорблять и мучить Христа, а ученикам Христа советовал бежать и оставить его одного. Он надеялся, что приговор к позорной казни, поругание, оставление его всеми учениками и, наконец, самые страдания и казнь сделают то, что Христос отречётся от своего учения. А отречение уничтожит и всю силу учения.

Дело решалось на кресте. И когда Христос возгласил: "Боже мой, боже мой, для чего ты меня оставил", - Вельзевул возликовал. Он схватил приготовленные для Христа оковы и, надев их себе на ноги, прилаживал их так, чтобы они не могли быть расторгнуты, когда будут одеты на Христа.

Но вдруг с креста раздались слова: "Отче, прости им, ибо не знают, что делают", и вслед за тем Христос возгласил: "Свершилось!" - и испустил дух. Вельзевул понял, что всё для него пропало. Он хотел снять со своих ног оковы и бежать, но не смог сдвинуться с места. Оковы скипелись на нём и держали его ноги. Он хотел подняться на крыльях, но не мог расправить их. И Вельзевул видел, как Христос, в светлом сиянии остановился во вратах ада, видел, как грешники от Адама до Иуды вышли из ада, видел, как разбежались все дьяволы, видел, как самые стены ада беззвучно распались на все четыре стороны. Он не мог более переносить этого и, пронзительно завизжав, провалился сквозь треснувший пол ада в преисподнюю.

II

Прошло 100 лет, 200, 300 лет. Вельзевул не считал времени. Он лежал неподвижно в чёрном мраке и мёртвой тишине, и старался не думать о том, что было, и всё-таки думал и бессильно ненавидел виновника своей погибели.

Но вдруг, - он не помнил и не знал, сколько лет прошло с тех пор, - он услыхал над собой звуки, похожие на топот ног, стоны, крики, скрежет зубовный.

Вельзевул приподнял голову и стал прислушиваться.

То, что ад мог восстановиться после победы Христа, Вельзевул не мог верить, а между тем топот, стоны, крики и скрежет зубов становились всё яснее и яснее.

Вельзевул поднял туловище, подобрал под себя мохнатые, с отросшими копытами ноги (оковы, к удивлению его, сами собой соскочили с них) и, затрепав свободно раскрывшимися крыльями, засвистал тем призывным свистом, которым он в прежние времена призывал к себе своих слуг и помощников.

Не успел он перевести дыхание, как над головой его разверзлось отверстие, блеснул красный огонь, и толпа дьяволов, давя друг друга, высыпались из отверстия в преисподнюю и, как вороны вокруг падали, расселись кругом Вельзевула.

Дьяволы были большие и маленькие, и толстые и худые, и с длинными короткими хвостами, и с острыми, прямыми и кривыми рогами.

Один из дьяволов, в накинутой на плече пелеринке, весь голый и глянцевито-чёрный, с круглым безбородым, безусым лицом и огромным отвисшим животом, сидел на корточках перед самым лицом Вельзевула и, то закатывая, то опять выкатывая свои огненные глаза, не переставая улыбаться, равномерно из стороны в сторону помахивая длинным, тонким хвостом.

III

- Что значит этот шум? - сказал Вельзевул, указывая наверх. - Что там?

- Всё то же, что было всегда, - отвечал глянцевитый дьявол в пелеринке.

- Да разве есть грешники? - спросил Вельзевул.

- Много, - отвечал глянцевитый.

- А как же учение того, кого я не хочу называть? - спросил Вельзевул.

Дьявол в пелеринке оскалился, так что открылись его острые зубы, и между всеми дьяволами послышался сдерживающийся хохот.

- Учение это не мешает нам. Они не верят в него, - сказал дьявол в пелеринке.

- Да ведь учение это явно спасает их от нас, и он засвидетельствовал его своею смертью, - сказал Вельзевул.

- Я переделал его, - сказал дьявол в пелеринке, быстро трепля хвостом по полу.

- Как переделал?

- Так переделал, что люди верят не в его учение, а в моё, которое они называют его именем.

- Как ты сделал это? - спросил Вельзевул.

- Сделалось это само собой. Я только помогал.

- Расскажи коротко, - сказал Вельзевул.

Дьявол в пелеринке, опустив голову, помолчал как бы соображая, не торопясь, а потом начал рассказывать:

- Когда случилось то страшное дело, что ад был разрушен и отец и повелитель наш удалился от нас, - сказал он: - я пошёл в те места, где проповедовалось то самое учение, которое чуть не погубило нас. Мне хотелось увидать, как живут люди, исполняющие его. И я увидал, что люди, живущие по этому учению, были совершенно счастливы и недоступны нам. Они не сердились друг на друга, не предавались женской прелести и или не женились, или, женившись, имели одну жену, не имели имущества, всё считали общим достоянием, не защищались силою от нападавших и платили добром за зло. И жизнь их была так хороша, что другие люди все более и более привлекались к ним. Увидав это, я подумал, что всё пропало, и хотел уже уходить. Но тут случилось обстоятельство, само по себе ничтожное, но оно мне показалось заслуживающим внимания, и я остался. Случилось то, что между этими людьми одни считали, что надо всем обрезываться и не надо есть идоложертвенное, а другие считали, что этого не нужно и что можно не обрезываться и есть всё. И я стал внушать и тем и другим, что разногласие это очень важно и что ни той, ни другой стороне никак не надо уступать, так как дело касается служения Богу. И они поверили мне, и споры ожесточились. И те, и другие стали сердиться друг на друга, и тогда я стал внушать и тем, и другим, что они могут доказать истинность своего Учения чудесами. Как ни очевидно было, что чудеса не могут доказать истинности учения, им так хотелось быть правыми, что они поверили мне, и я устроил им чудеса. Устроить это было не трудно. Они всему верили, что подтверждало их желание быть одними в истине.

Одни говорили, что на них сошли огненные языки, другие говорили, что они видели самого умершего учителя и многое другое. Они выдумывали то, чего никогда не было, и лгали во имя того, кто назвал нас лжецами, не хуже нас, сами не замечая этого. Одни говорили про других: ваши чудеса не настоящие - наши настоящие, а те говорили про этих: нет, ваши не настоящие, наши настоящие.

Дело шло хорошо, но я боялся, как бы они не увидели слишком очевидного обмана, и тогда я выдумал церковь. И когда они поверили в церковь, я успокоился: я понял, что мы спасены и ад восстановлен.

IV

- Что такое церковь? - строго спросил Вельзевул, не хотевший верить тому, чтобы слуги его были умнее его.

- А церковь - это то, что когда люди лгут и чувствуют, что им не верят, они всегда, ссылаясь на Бога, говорят: ей богу правда то, что я говорю. Это, собственно, и есть церковь, но только с тою особенностью, что люди, признавшие себя церковью, уверяются, что они уже не могут заблуждаться, и потому, какую бы они глупость не сказали, уже не могут от неё отречься. Делается же церковь так: люди уверяют себя и других, что учитель их, Бог, во избежание того, чтобы открытый им людям закон не был ложно перетолкован, избрал особенных людей, которые одни они или те, кому они передадут эту власть, могут правильно толковать его учение. Так что люди, считающие себя церковью, считают, что они в истине не потому, что то, что они проповедуют, есть истина, а потому, что они считают себя едиными законными приемниками учения и, наконец, учеников самого учителя Бога. Хотя в этом приёме было то же неудобство, как и в чудесах, а именно то, что люди могли утверждать каждый про себя, что они члены единой истинной церкви (что всегда и бывало), но выгода этого приёма та, что, как скоро люди сказали про себя, что они - церковь, и на этом утверждении построили своё учение, то они уже не могут отречься от того, что они сказали, как бы нелепо ни было сказанное и чтобы не говорили другие люди.

- Но отчего же церкви перетолковали учение в нашу пользу? - сказал Вельзевул.

- А сделали это они потому, - продолжил дьявол в пелеринке, - что, признав себя едиными толкователями закона Бога и убедив в этом других, люди эти сделались высшими вершителями судеб людей и потому получили высшую власть над ними. Получив же эту власть, они естественно, возгордились и большей частью развратились и тем вызвали против себя негодование и вражду людей. Для борьбы же со своими врагами они, не имея другого орудия, кроме насилия, стали гнать, казнить, жечь всех тех, кто не признавал их власти. Так что они самым своим положением были поставлены в необходимость перетолковывать учение в таком смысле, чтобы оно оправдывало и их дурную жизнь, и те жестокости, которые они употребляли против своих врагов. Они так и сделали.

V

- Но ведь учение было так просто и ясно, - сказал Вельзевул, все ещё не желая верить тому, чтобы слуги его сделали то, чего он не догадался сделать, - что нельзя было перетолковать его. "Поступай с другим, как хочешь, чтобы поступали с тобой". Как же перетолковать это?

- А на это они, по моему совету, употребляли самые различные способы, - сказал дьявол в пелеринке.

- У людей есть сказка о том, как добрый волшебник, спасая человека от злого, превращает его в зёрнышко пшена и как злой волшебник, превратившись в петуха, готов уже было склевать это зёрнышко, но добрый волшебник высыпал на зернышко меру зёрен. И злой волшебник не мог съесть всех зёрен и не мог найти то, какое ему было нужно. То же сделали и они, по моему совету, с учением того, кто учил, что весь закон в том, чтобы делать другому то, что хочешь, чтобы делали тебе, они признали священным изложением закона Бога 49 книг и в этих книгах признали всякое слово произведением Бога - святого духа. Они высыпали на простую, понятную истину такую кучу мнимых священных истин, что стало невозможно ни принять их все, ни найти в них ту, которая одна нужна людям. Это их первый способ. Второй способ, который они употребляли с успехом более тысячи лет, состоит в том, что они просто убивают, сжигают всех тех, кто хочет открыть истину. Теперь этот способ уже выходит из употребления, но они, не бросают его и, хотя не сжигают уже людей, пытающихся открыть истину, но клевещут на них, так отравляют им жизнь, что только очень редкие решаются обличать их. Это второй способ. Третий же способ в том, что, признавая себя церковью, следовательно, непогрешимыми, они прямо учат, когда им это нужно, противоположному тому, что сказано в писании, предоставляя своим ученикам самим, как они хотят и умеют выпутываться из этих противоречий. Так, например, сказано в писании: "один учитель у вас Христос, и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас отец, который на небесах, и не называйтесь наставником, ибо один у вас наставник - Христос", а они говорят: "мы одни отцы и мы одни наставники людей". Или сказано: "если хочешь молиться, то молись одни в тайне, и Бог услышит тебя", а они учат, что надо молиться в храмах всем вместе, под песни и музыку. Или сказано в писании: "не клянитесь никак", а они учат, что всем надо клясться в беспрекословном повиновении властям, чего бы не требовали эти власти. Или сказано: "не убий", а они учат, что можно и должно убивать на войне и по суду. Или ещё сказано: "учение моё дух и жизнь, питайтесь им, как хлебом". А они учат тому, что если положить кусочки хлеба в вино и сказать над этими кусочками известные слова, то хлеб делается телом, а вино - кровью, и что есть этот хлеб и пить это вино очень полезно для спасения души. Люди верят в это и усердно едят эту похлёбку и потом, попадая к нам, очень удивляются, что похлёбка эта не помогла им, - закончил дьявол в пелеринке, закатил глаза и осклабился до самых ушей.

- Это очень хорошо, - сказал Вельзевул и улыбнулся. И все дьяволы разразились громким хохотом.

VI

- Неужели у вас по-старому блудники, грабители, убийцы? - уже весело спросил Вельзевул.

Дьяволы, тоже развеселившись, заговорили все вдруг, желая высказаться перед Вельзевулом.

- Не по-старому, а больше, чем прежде, - кричал один.

- Блудники не помещаются в прежних отделениях, - визжал другой.

- Губители теперешние злее прежних, - выкрикивал третий.

- Не наготовимся топлива для убийц - ревел четвёртый.

- Не говорите все вдруг. А пусть отвечает тот, кого я буду спрашивать. Кто заведует блудом, выходи и расскажи, как ты делаешь это теперь с учениками того, кто запретил переменять жён и сказал, что не должно глядеть на женщин с похотью. Кто заведует блудом?

- Я, - отвечал, подползая на заду ближе к Вельзевулу, бурый женоподобный дьявол с обрюзгшим лицом и слюнявым, не переставая жующим ртом.

Дьявол этот выполз вперёд из рада других, сел на корточки, склонил набок голову и, просунув между ног хвост с кисточкой, начал, помахивая им, певучим голосом говорить так:

- Делаем мы это по старому приёму, употреблённому тобой, нашим отцом и повелителем, ещё в раю и предавшему в нашу власть весь род человеческий, и по новому церковному способу. По новому церковному способу мы делаем так: мы уверяем людей, что настоящий брак состоит не в том, в чём он действительно состоит, в соединении мужчины с женщиной, а в том, чтобы нарядиться в самые лучшие платья, пойти в большое устроенное для этого здание и там, надевши на головы особенные, приготовленные для этого шапки, под звуки разных песен обойти три раза вокруг столика. Мы внушаем людям, что только это есть настоящий брак. И люди, уверившись в этом, считают, что всякое вне этих условий соединение мужчины с женщиной есть простое, ни к чему не обязывающее удовольствие или удовлетворение гигиенической потребности, и потому, не стесняясь, предаются этому удовольствию.

Женоподобный дьявол склонил обрюзгшую голову на другую сторону и помолчал, как бы ожидая действия своих слов на Вельзевула.

Вельзевул кивнул головой в знак одобрения, и женоподобный дьявол продолжал так:

- Этим способом, не оставляя при этом и прежнего, употреблённого в раю способа запрещённого плода и любопытства, - продолжал он, очевидно желая польстить Вельзевулу, - мы достигаем самых лучших успехов. Воображая себе, что они могут устроить себе честный церковный брак и после соединения со многими женщинами, люди переменяют сотни жён и так при этом привыкают к распутству, что делают тоже и после церковного брака. Если же им покажутся почему-либо стеснительными некоторые требования, связанные с этим церковным браком, то они устраивают так, что совершается второе хождение вокруг столика, первое же считается недействительным.

Женоподобный дьявол замолчал и, утерев кончиком хвоста слюни, наполнявшие ему рот, склонил на другой бок голову и молча уставился на Вельзевула.

VII

- Просто и хорошо, - сказал Вельзевул. - Одобряю. Кто заведует грабителями?

- Я, - отвечал, выступая, крупный дьявол с большими кривыми рогами, с усами, загнутыми кверху, и огромными, криво приставленными лапами.

Дьявол этот, выползши, как и прежде, вперёд и по-военному обеими лапами оправляя усы, дожидался вопроса.

- Тот, кто разрушил ад, - сказал Вельзевул, - учил людей жить, как птицы небесные, и повелевал давать просящему и хотящему взять рубашку отдавать кафтан, и сказал, что для того, чтобы спастись, надо раздать именье. Как же вы вовлекаете в грабёж людей, которые слышали это?

- А мы делаем это, - сказал дьявол с усами, величественно откидывая назад голову, - точно так же, как это делал наш отец и повелитель при избрании Саула на царство. Точно так же, как это было внушено тогда, мы внушаем людям, что, вместо того, чтобы им перестать грабить друг друга, им выгоднее позволить грабить себя одному человеку, предоставив ему власть надо всем. Нового в нашем способе только то, что для утверждения права грабежа этого одного человека мы ведём этого человека в храм, надеваем на него особенную шапку, сажаем на высокое кресло, даём ему в руки палочку и шарик, мажем постным маслом и во имя Бога и его сына провозглашаем особу этого помазанного маслом человека священною. Так что грабёж, производимый этой особой, считающийся священной, уже ничем не может быть ограничен. И священные особы, и их помощники, и помощники помощников - все, не переставая, спокойно и безопасно грабят народ. При этом устанавливают обыкновенно такие законы и порядки, при которых даже без помазания праздное меньшинство всегда может безнаказанно грабить трудящееся большинство. Так что в последнее время в некоторых государствах грабёж продолжается и без помазанников так же, как и там, где они есть. Как видит наш отец и повелитель, в сущности, способ, употребляемый нами, есть старый способ. Ново в нём только то, что мы сделали этот способ более общим, более скрытым, более распространённым по пространству и времени и более прочным. Более общим мы сделали этот способ тем, что люди прежде всего подчинялись по своей воле тому, кого избирали, мы же сделали так, что они теперь независимо от своего желания подчиняются не тем, кого избирают, а кому попало. Более скрытым мы сделали этот способ тем, что теперь уже ограбливаемые, благодаря устройству податей особенных, косвенных, не видят своих грабителей. Более распространён же по пространству этот способ тем, что так называемые христианские народы, не довольствуясь грабежом своих, грабят под разными самыми странными предлогами, преимущественно под предлогом распространения христианства, и все те чуждые им народы, у которых есть что ограбить. По времени же новый способ этот более распространён, чем прежде, благодаря устройству займов, общественных и государственных: ограбляются теперь не одни живущие, а и будущие поколения. Способ же этот более прочным мы сделали тем, что главные грабители считаются теперь особами священными, и люди не решаются противодействовать им. Стоит только главному грабителю успеть помазаться маслом, и уже он может спокойно грабить того, кого и сколько он хочет. Так, одно время в России я, ради опыта, сажал на царство одну за другою самых гнусных баб, глупых, безграмотных и распутных и не имеющих, по их же законам, никаких прав. Последнюю, же, не только распутницу, но преступницу, убившую мужа и законного наследника. И люди только потому, что она была помазана, не вырвали ей ноздри и не секли кнутом, как они делали это со всеми мужеубийцами, но в продолжении 30 лет рабски покорялись ей, предоставляя ей и её бесчисленным любовникам грабить не только их имущество, но и свободу людей. Так что в наше время грабежи явные, т.е., отнятие силою кошелька, лошади, одежды, составляют едва ли одну миллионную часть всех тех грабежей законных, которые совершаются постоянно людьми, имеющими возможность это делать. В наше время грабежи безнаказанные, скрытые и вообще готовность к грабежу установилась между людьми такая, что главная цель жизни почти всех людей есть грабеж, умеряемый только борьбою грабителей между собою.

VIII

- Что ж, это хорошо, - сказал Вельзевул. - Но убийства? Кто заведует убийством?

- Я, - отвечал, выступая из толпы, красного кровяного цвета дьявол с торчащими изо рта клыками, острыми рогами и поднятым кверху толстым, неподвижным хвостом.

- Как же ты заставляешь быть убийцами учеников того, кто сказал: "не воздавай злом на зло, люби врагов"? Как же ты делаешь убийц из этих людей?

- Делаем это мы и по старому способу, - отвечал красный дьявол оглушающим, трещащим голосом, - возбуждая в людях корысть, задор, ненависть, месть, гордость. И также по старому способу внушаем учителям людей, что лучшее средство отучить людей от убийства состоит в том, чтобы самим учителям публично убивать тех, которые убили. Этот способ не столько даёт нам убийц, сколько приготовляет их для нас. Большее же количество давало и даёт нам новое учение о непогрешимости церкви, о христианском браке и о христианском равенстве. Учение о непогрешимости церкви давало нам в прежнее время самое большое количество убийц. Люди, признавшие себя членами непогрешимой церкви, считали, что позволить ложным толкователям учения развращать людей есть преступление, и что поэтому убийство таких людей есть угодное Богу дело. И они убивали целые населения и казнили, жгли сотни тысяч людей. При этом смешно то, что те, которые казнили и жгли людей, начинавших понимать истинное учение, считали этих самых опасных для вас людей вашими слугами, т.е. слугами дьяволов. Сами же казнившие и жёгшие на кострах, действительно бывшие нашими покорными слугами, считали себя святыми исполнителями воли Бога. Так это было в старину. В наше же время очень большое количество убийц даёт нам учение о христианском браке и о равенстве. Учение о браке дает нам, во-первых, убийства супругов друг другом и матерями детей. Мужья и жёны убивают друг друга, когда им кажутся стеснительными некоторые требования закона и обычая церковного брака. Матери же убивают детей большей частью тогда, когда соединения, от которых произошли дети, не признаются браком. Такие убийства совершаются постоянно и равномерно. Убийства же, вызванные христианским учением о равенстве, совершаются периодически, но зато когда совершаются, то совершаются в очень большом количестве. По учению этому людям внушается, что они все равны перед законом. Люди же ограбленные чувствуют, что это неправда. Они видят, что равенство это перед законом состоит только в том, что грабителям удобно продолжать грабить, им же это неудобно делать, и они возмущаются и нападают на своих грабителей. И тогда начинаются взаимные убийства, которые дают нам сразу иногда десятки тысяч убийц.

IX

- Но убийства на войне? Как вы приводите к ним учеников того, кто признал всех людей сынами одного Отца и велел любить врагов?

Красный дьявол оскалился, выпустив изо рта струю огня и дыма, и радостно ударил себя по спине толстым хвостом.

- Делаем мы так: мы внушаем каждому народу, что он, этот народ, есть самый лучший из всех на свете. Deutschland ueber alles ("Германия - выше всех"), Франция, Англия, Россия выше всех, и что этому народу (имярек) надо властвовать над всеми другими народами. А так как всем народам мы внушали то же самое, то они, постоянно чувствуя себя в опасности от своих соседей, всегда готовятся к защите и озлобляются друг на друга. А чем больше готовится к защите одна сторона и озлобляется за это на своих соседей, тем больше готовятся к защите все остальные и озлобляются друг на друга. Так что теперь все люди, принявшие учение того, кто назвал нас убийцами, все постоянно и преимущественно заняты приготовлениями к убийству и самыми убийствами.

- Что ж, это остроумно, - сказал Вельзевул после недолгого молчания. - Но как же свободные от обмана учёные люди не увидали того, что церковь извратила учение, и не восстановили его?

- А они не могут этого сделать, - самоуверенным голосом сказал, выползая вперёд, матово-чёрный дьявол в мантии, с плоским покатым лбом, безмускульными членами и оттопыренными большими ушами.

- Почему? - строго спросил Вельзевул, недовольный самоуверенным тоном дьявола в мантии.

Не смущаясь окриком Вельзевула, дьявол в мантии, не торопясь, покойно уселся не на корточки, как другие, а по-восточному, скрестив безмускульные ноги, и начал говорить без запинки тихим, размеренным голосом:

- Не могут они делать этого, оттого что я постоянно отвлекаю их внимание от того, что они могут и что им нужно знать, и направляю его на то, что им не нужно знать и чего они никогда не узнают.

- Как же ты сделал это?

- Делал и делаю я различно по времени, - отвечал дьявол в мантии. - В старину я внушал людям, что самое важное для них - это знать подробности об отношении между собою лиц Троицы, о происхождении Христа, об естествах его, о свойстве Бога и т.п. И они много и длинно рассуждали, доказывали, спорили и сердились. И эти рассуждения так занимали их, что они вовсе не думали о том, как им жить. А, не думая о том, как им жить, им не нужно было знать того, что говорил им их учитель о жизни.

Потом, когда они уже так запутались в рассуждениях, что сами перестали понимать то, о чём говорили, я внушал одним, что самое важное для них - это изучить и разъяснить всё то, что написал человек по имени Аристотель, живший тысячи лет тому назад в Греции; другим внушал, что самое важное для них - это найти такой камень, посредством которого можно было бы делать золото, и такой эликсир, который излечивал бы от всех болезней и делал людей бессмертными. И самые умные и ученые из них все свои умственные силы направили на это.

Тем же, которые не интересовались этим, я внушал, что самое важное это знать: Земля ли вертится вокруг Солнца или Солнце вокруг Земли? И когда они узнали, что Земля вертится, а не Солнце, и определили, сколько миллионов верст от Солнца до Земли, то были очень рады, и с тех пор ещё усерднее изучают до сих пор расстояния от звёзд, хотя они знают, что конца этим расстояниям нет и не может быть, и что самое число звезд бесконечно, и знать им это совсем не нужно. Кроме того, я внушил им ещё и то, что им очень нужно и важно знать, как произошли все звери, все червяки, все растения, все бесконечно малые животные. И хотя им это точно так же совсем не ну нужно знать, и совершенно ясно, что узнать не возможно, потому что животных так же бесконечно много, как и звезд, они на эти и подобные этим исследования явлений материального мира направляют все свои умственные силы и очень удивляются тому, что, чем больше они узнают того, что им не нужно знать, тем больше остаётся не узнанного ими. И хотя очевидно, что, по мере их исследований, область того, что им удалось узнать становится всё шире и шире, предметы исследования всё сложнее в сложнее и самые приобретаемые ими знания всё неприложимее и неприложимее к жизни, это нисколько не смущает их, и они, вполне уверенные в важности своих занятий, продолжают исследовать, проповедовать, писать и печатать и переводить с одного языка на другой все свои большей частью ни на что не пригодные исследования, а если изредка и пригодные, то на потеху меньшинству богатых или на ухудшение положения большинства бедных.

Для того же, чтобы они никогда уже не догадались, что единое нужное для них - это установление законов жизни, которое указанно в учении Христа, я внушаю им, что законов духовной жизни они знать не могут и что всякое религиозное учение, в том числе и учения Христа, есть заблуждение и суеверие, и что узнать о том, как им надо жить, они могут из придуманной мною для них науки, называемой социологией, состоящее в изучении того, как различно дурно жили прежние люди. Так что, вместо того, чтобы им самим, по учению Христа постараться жить лучше, они думают, что им надо будет только изучить жизнь прежних людей, и что они из этого изучения выведут общие законы жизни, и для того, чтобы жить хорошо, им надо будет только сообразоваться в своей жизни с этими выдуманными ими законами.

Для того же, чтобы ещё больше укрепить их в обмане, я внушаю им нечто подобное учению церкви, а именно то, что существует некоторая преемственность знаний, которая называется наукой, и что утверждения этой науки так же непогрешимы, как и утверждения церкви.

А как только те, которые считаются деятелями науки, уверяются в своей непогрешимости, так они, естественно, провозглашают за несомненные истины самые не только ненужные, но и часто нелепые глупости, от которых они, раз сказавши их, уже не могут отречься.

Вот от этого-то я и говорю, что до тех пор, пока я буду внушать им уважение, подобострастие к той науке, которую я выдумал для них, они никогда не поймут того учения, которое чуть было, не погубило нас.

Х

- Очень хорошо. Благодарю, - сказал Вельзевул, и лицо его просияло. - Вы стоите награды, и я достойно награжу вас.

- А нас вы забыли, - закричали в несколько голосов остальные разношерстные, маленькие, большие, кривоногие, толстые, худые, дьяволы.

- Вы что делаете? - спросил Вельзевул.

- Я - дьявол технических усовершенствований.

- Я - разделения труда.

- Я - путей сообщения.

- Я - книгопечатания.

- Я - искусства.

- Я - медицины.

- Я - культуры.

- Я - воспитания.

- Я - исправления людей.

- Я - одурманивания.

- Я - благотворительности.

- Я - социализма.

- Я - феминизма, - закричали они все вдруг, теснясь вперёд перед лицом Вельзевула.

- Говорите порознь и коротко, - закричал Вельзевул. - Ты, - обратился он к дьяволу технических усовершенствований. - Что ты делаешь?

- Я внушаю людям, что чем больше они сделают вещей и чем скорее они будут делать их, тем это для них будет лучше. И люди, губя свои жизни для произведения вещей, делают их всё больше и больше, несмотря на то, что вещи эти не нужны тем, которые заставляют их делать, и недоступны тем, которые их делают.

- Хорошо. Ну а ты? - обратился Вельзевул к дьяволу разделения труда.

- Я внушаю людям, что, так как делать вещи можно скорее машинами, чем людьми, то надо людей превратить в машины, и они делают это, и люди, превращённые в машины, ненавидят тех, которые сделали это над ними.

- И это хорошо. Ты? - обратился Вельзевул к дьяволу путей сообщения.

- Я внушаю людям, что для их блага им нужно как можно скорее переезжать с места на место. И люди вместо того, чтобы улучшать свою жизнь каждому на своих местах, проводят большую часть её в переездах с места на место и очень гордятся тем, что они в час могут проехать 50 вёрст и больше.

Вельзевул похвалил и этого. Выступил дьявол книгопечатания. Его дело, как он объяснил, состоит в том, чтобы как можно большему числу людей сообщить все те гадости, которые делаются и пишутся на свете. Дьявол искусства объяснил, что он, под видом утешения и возбуждения возвышенных чувств в людях, потворствует их порокам, изображая их в привлекательном виде.

Дьявол медицины объяснил, что их дело обстоит в том, чтобы внушать людям, что самое важное для них дело - это забота о своём теле. А так как забота о своем теле не имеет конца, то люди, заботящиеся с помощью медицины о своём теле, не только забывают о жизни других людей, но и о своей собственной.

Дьявол культуры объяснил, что внушает людям то, что пользование всеми теми делами, которыми заведуют дьяволы технических усовершенствований, разделения труда, путей сообщения, книгопечатания, искусства, медицины, есть нечто вроде добродетели и что человек, пользующийся всем этим, может быть вполне доволен собой и не стараться быть лучше.

Дьявол воспитания объяснил, что он внушает людям, что они могут, живя дурно и даже не зная того, в чем состоит хорошая жизнь, учить детей хорошей жизни.

Дьявол исправления объяснил, что он учит людей тому, что, будучи сами порочны, они могут исправлять порочных людей.

Дьявол одурманивания сказал, что он научает людей тому, что, вместо того, чтобы избавиться от страданий, производимых дурною жизнью, стараясь жить лучше, им лучше забыться под влиянием одурения вином, табаком, опиумом, морфином.

Дьявол благотворительности сказал, что он, внушая людям то, что, грабя пудами и давая ограбленным золотниками, они добродетельны и не нуждаются в усовершенствовании, - он делает их недоступными к добру.

Дьявол социализма хвастался тем, что, во имя самого высокого общественного устройства жизни, он, кроме вражды сословий, возбуждает ещё и вражду между полами.

- Я - комфорт, я - моды! - кричали и пищали ещё другие дьяволы, подползая к Вельзевулу.

- Неужели вы думаете, что я так стар и глуп, что не понимаю того, что, как скоро учение о жизни ложно, то всё, что могло быть вредно нам, всё становится нам полезным, - закричал Вельзевул и громко расхохотался. - Довольно. Благодарю всех, - и, всплеснув крыльями, он вскочил на ноги. Дьяволы окружили Вельзевула. На одном конце сцепившихся дьяволов был дьявол в пелеринке - изобретатель церкви, на другом конце - дьявол в мантии, изобретатель науки. Дьяволы эти подали друг другу лапы, и круг замкнулся.

И все дьяволы, хохоча, визжа, свистя и порхая, начали, махая и трепля хвостами, кружить и плясать вокруг Вельзевула. Вельзевул же, расправив крылья и трепля ими, плясал в середине, высоко задирая ноги. Вверху же слышались крики, плач, стоны скрежет зубов.

17.11.1902

Обратите внимание на дату написания рассказа. Сколько воды утекло с тех времен, но мы не изменились... В этом рассказе я увидел и наш интернет, и телевидение и все то мракобесие, которое нас окружает. Сейчас стало тяжелее справляться со своими грехами и сохранять свои души в чистоте.  Слишком много сил направлено против нас. Но именно эти обстоятельства заставляют нас быть сильнее, мудрее и постоянно  продвигаться по пути света, любви, добра и веры в Бога...

Алексей Белов.

Деньги притягивают деньги, а что притягивает нищета?

Продолжим разговор о деньгах или о том, что с ними приходит в нашу жизнь.

 Сегодня я продолжаю вас знакомить с творчеством Инны Нефедовской. Разговор пойдет о богатстве и бедности, точнее даже о том, что дает вам бедность.

Всем известно, что деньги притягивают деньги, а что притягивает нищета? Богатство - это то, что человек достиг в жизни, получая сумму разных состояний, это результат состояний, а не количество денег, которых очень хочется получать.

Ко мне приходит много писем, в которых люди пишут: Я все знаю, я отработала сама все ограничения и программы, мне это уже не нужно или неинтересно и.т.д… А где результат вашей отработки, спрашиваю я? Где финансовая независимость и выбор самой выбирать свои зависимости в жизни? Куда ехать, где и с кем работать, как жить?

Вот одно из таких писем от R. из Европы:

«Все, что вы пишите и делаете это реальная жизнь и все возможно. . . У меня много лет назад была мечта жить в Европе, без контакта с людьми, чтобы заниматься творчеством и жить в своем мире иллюзий. Эта мечта полностью реализовалась. Теперь, когда я отдохнула, и мой дух окреп, я хочу выйти из этого и применить свои знания и опыт с пользой для людей. Но мое положение такое - Лес. Природа. Тренировки. Медитации. Изоискусство. У меня все есть, кроме денег. Питание и одежда, возможности путешествовать я их получаю в виде выигрышей по почте - бесплатно. Получается, что я так запрограммировала себя - иметь все необходимое для жизни и не думать о деньгах и теперь не получается изменить ситуацию. Я хочу работать, общаться с людьми, возможно, быть в дальнейшем тренером по личностному росту или по открытию творческих способностей. А как начать - пока не знаю. Посмотрела все программы - курсы у разных тренеров от 7 дней. Тренировка - порядок изменения мышления.... У меня уже много лет режим и порядок в голове - и отсутствие хлама в мышлении, эти курсы для меня пустые. Визуализацией занимаюсь много лет с 1983 - все всегда получалось. Последние медитации - я ухожу в свет и не хочу возвращаться. Я понимаю что там - блаженство. Но и здесь прекрасно! И если я не поменяю свое безделье (жизнь для себя) на жизнь для людей - то конечно ничего не произойдет, все останется так как есть. У вас тренинги, у вас прекрасные проекты. Я тоже хочу иметь дело, приносящее не только эмоциональное наслаждение, но и финансовую свободу. Все, что я представляю в медитациях реально получаю, а взять не могу. Моя мечта научиться жить без денег сбылась. И капитально. Я живу в достатке, у меня все есть, кроме наличных. И как выйти из этой ситуации? …»

Можно сколько угодно «думать позитивно» или работать над своим «мысленным хламом», как пишет эта женщина и даже знать, что все идет от родительских сценариев. И  все равно - ничего не будет происходить, потому что вы просто не знаете, что такое - состояние богатого человека.  Проведем тест.

«Сознание бедности»- это:

• Согласие на невыгодные условия работы и страх остаться без денег. (В письме отчетливо прослеживаются внутренние страхи)
• Имеете дорогой продукт,  услугу, знания, опыт, возможности, а продаете за бесценок, потому что боитесь, что задорого не купят. (Хочу дом, но нет денег его содержать…Хотя есть знания – утверждает эта женщина, которые она могла бы дорого продать…Противоречие внутри нее)
• Концентрация на экономии, а не на увеличении прибыли
• Получив что-либо важное, начинаете за это хвататься - а вдруг завтра не будет – и тем самым это теряете…
• Делаете покупки только потому, что «это дешево», распродажа и завтра все будет дороже (даже если это вам не нужно)
• Не знаете, сколько на самом деле стоит ваше время жизни и ваши ресурсы, которые вы тратите впустую (пока нет вашей реализации в мире).
• Занимаетесь «самоедством»  за каждую «лишнюю» потраченную копейку
• Боитесь  оплатить за качественную услугу например, своего обучения ( хотя пишите, что вас интересуют проекты развития конкретного человека)
• Рассматриваете деньги, использованные на себя, как траты, а не инвестиции
• Все время боитесь, что вас обманут, везде просматриваются внутренние страхи ( хотя вы утверждаете другое)
• Согласие на любые условия клиента, потому что боитесь, что он уйдет и другого не найти
• В окружении богатых людей чувствуете себя неудобно и некомфортно.
• Выбрасываете деньги на дорогие покупки только для того, чтобы было «не хуже, чем у людей», и чтобы доказать себе, что вы богач, и при этом не получаете никакого удовольствия
• Стараетесь получить что-нибудь бесплатно, а потом у вас претензии, что то, что вам дали - этого мало или не того качества или тому подобное (потому что вы все сами знаете и можете, как пишете).

И продолжать так можно долго. Кто еще себя узнал в этом портрете?

Просто подумайте, на СКОЛЬКО изменится ваша жизнь, если в ней появится в 3 раза больше эффективного времени, результатов и денег???

Желающих приглашаю подписаться в свою рассылку «Центр развития сознания. Золотой путь».

А в следующий раз мы продолжим разбирать интересную и важную тему как правильно создавать семью. Выпуск ведется на основе ведического знания.

Желаю всем счастья, добра и процветания!

Алексей Белов.

Свадхистана- комфорт и достаток. Часть 2.

В прошлый раз мы рассмотрели  с вами энергию первой чакры муладхары и ее влияние на семейную жизнь, то есть как она влияет на развитие семьи, если любовь основана на влиянии этой чакры. Сегодня я расскажу о следующей чакре. Она называется свадхистана. С этой чакрой связано влияние Венеры, она увеличивает у людей стремление к роскоши, богатству и комфорту.  Так же Венера управляет женскими половыми органами. Если любовь основана на этом психическом центре, то в ее основе лежит стремление иметь свой теплый, нежный и комфортный уголок под солнцем.  Если стремления пары совпадают, то семья строится на гармонии именно этого центра с соответствующими стремлениями.

Это желание вполне логично, многие мечтают жить в комфорте и дать детям достойное существование. Но дело все в том, что эти земные стремления становятся у пары на первом месте, в этом заключается смысл их жизни, это их источник счастья. И жизнь со временем расставляет все на свои места.
Бывают три случая возникновения гармонии на этой чакре.

Случай первый.
Девушка видит, что парень хорошо обеспечен, имеет связи и думает, что ей нужен только такой муж. Это дает ей ощущения надежности. Ей нравится его машина, европейский ремонт в квартире, наличие денег. При этом она забывает поинтересоваться ни поступками, ни характером, ни мотивами жизни такого претендента.
Для того, чтобы найти такого мужа, девушка старается войти в круг элитного общения. Она старается  подчеркнуто хорошо одеваться, чтобы привлечь такого крутого кавалера. Молодых людей, не обладающих таким богатством, она просто вычеркивает из своего списка.

Если такое стремление присутствует у молодого человека, то он сам старается быть крутым и богатым. Желая достичь этих целей он ищет девушку из зажиточной семьи. У нее должны быть состоятельные родители. Такие люди очень горды своими достижениями, окружением и собой. При случае они любят демонстрировать пренебрежение ко всем остальным.

Гармония на этом психическом центре развивает желания что то копить, приумножать и наслаждаться жизнью среди подобных людей.

Случай второй.
Молодые люди еще ни имеют всех этих благ, но всей душой стремятся к ним. Цель их жизни накопить средства для достижения своих целей. Они согласны тяжело работать целыми днями, чтобы накопить средства на плазменный телевизор.

Правда, сначала им нужно убедиться что все эти блага будет куда ставить. Пусть пока квартиры нет, но они должны быть уверенны, что скоро она появится.

Случай третий.
Весьма распространенный. Бедный парень хочет улучшить свое материальное положение за счет богатой невесты. Он понимает, что теперь его жизнь изменится к лучшему, он будет жить в достатке. Возможно, что этот брак откроет ему новые жизненные возможности в карьерном росте.

Или богатый молодой человек берет в жены девушку из бедной семьи. Девушка думает, что ей выпал счастливый билет, она будет счастлива до конца дней своих, а парень просто хочет иметь дома домработницу, которой всегда можно будет указать на ее место.

Сначала все идет гладко, они стремятся создать комфорт и уют в своем доме. Появлются новые покупки, они с энтузиазмом работают, думать об отношениях времени не остается. Это оставляется на потом. Они думают, что сейчас им нужно поднапрячься и вскоре они начнут жить в достатке и не будут ни в чем нуждаться, вот тогда и заживут счастливо. Самое интересное, что эти вот дела у них никогда не заканчиваются. Сначала нужно сделать ремонт,  потом обставить квартиру, затем становится очевидным, что такая крутая обстановка требует новый ремонт, затем новая мебель, потом нужна крутая машина, затем нужны деньги для учебы детям…

Они забыли простую и мудрую мысль, что человеческие желания не кончаются никогда, к тому же все материальные вещи имеют свойство устаревать.

Эта бессмысленная гонка за материальными вещами их утомляет и изматывает. Им некгода жить. Жизнь и отношения откладываются на потом. И вот они уже срывают зло друг на друге, на детях. Все чаще получаются скандалы из за мелочей.

Они начинают понимать, что кроме финансов им даже и поговорить то больше не о чем. Возникает ощущение, что тебя не ценят, просто используют, это дает еще большие поводы для конфликтов и разногласий.

А бывает, что кто-то встречает более состоятельного партнера, более перспективного. Тогда они говорят, что мы не подходим друг другу и уходят к другому.

Что можно сделать таким людям для укрепления своих отношений? Нужно изучать литературу в которой говорится о правильных семейных взаимоотношений, о семейных ценностях. Работать над собой в этих направлениях. Важно заменить жадную погоню за материальными ценностями, на проявление доброты, бескорыстия. Например, давать милостыню, делать пожертвования в благостном расположении духа, обучать этому своих детей. Кормить стариков и бедных. А самое главное встать на путь духовного самосовершенствования. Лучшевсего, если это сделают оба супруга. В таком случае их гармония будет постепенно подниматься на более высокие психические центры.

И следует помнить, что чем выше психический центр на котором строится гармония супругов ,тем медленнее развиваются отношения, но тем более прочными они будут.

Продолжение следует…

С пожеланиями любви и гармонии
Алексей Белов.

 Памяти настоящего Человека, Василия Алексеева.

Выпуск 60.

На днях не стало выдающегося русского богатыря, Заслуженного мастера спорта, олимпийского чемпиона по тяжелой атлетике 1972 и 1976 годов, Восьмикратного чемпиона мира, Шестикратного чемпион Европы, Семикратного чемпиона СССР Василия Ивановича Алексеева.

Одних только мировых рекордов было поставлено им восемьдесят. Вдумайтесь в эту цифру!!! Каждый прежний рекорд был поставлен выдающимися спортсменами, которые работали на грани жизни и смерти при мощной поддержке государства, которое всегда стояло за их плечами. И каждый этот рекорд был фантастическим, и казалось никто не сможет больше побить его, так как был поставлен сверхчеловеком в невероятных мучениях и борьбе с самим собой!!!

И вдруг находится человек из глубинки СССР, который смог побить эти достижения 80раз!!!

Это просто невероятно и кажется неправдоподобным для жизни одного человека, тем более у спортсменов век короток.

Памяти этого спортсмена я посвящаю этот выпуск, тем более, что был он не просто талантливым спортсменом, а настоящим Человеком, с русским богатырским характером.

Хочу быть первым!» - написал Василий Алексеев после чемпионата СССР 1968 года на обратной стороне фотографии, где он, бронзовый призер, был увековечен с Леонидом Жаботинским и Станиславом Батищевым (I и II места соответственно). Ничего, кроме снисходительной ухмылки, эта нахальная заявочка вызвать тогда не могла, поскольку поднимал 26-летний штангист на полцентнера меньше чемпиона и в его звездное атлетическое будущее не верил никто, тем не менее всего через два года

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Это было похоже на чудо, которому советское материалистическое сознание в праве на существование отказывало, однако профессиональные секреты Алексеев раскрывать не спешил. Знатоки и специалисты по сей день спорят, чему своими феноменальными результатами супертяж обязан: уникальным физическим данным, особым методикам или же... допингу, эра которого наступила в 1969-м, но лично я считаю, что этим «допингом» для Василия Ивановича стал веселый нрав и отменное чувство юмора, которому мог бы позавидовать его фольклорный тезка Чапаев. Даже в перерывах между подходами на соревнованиях прославленный спортсмен позволял себе хохмить и балагурить, в частности, с удовольствием мог послушать, как штангист Евгений Пеньковский в лицах изображает «встречу Алексеева со Сталиным», умело пародируя их голоса.

«Однообразие душит, лишает полета», - сетовал чемпион. Сохраняя невозмутимость, Василий Иванович рассказывал журналистам байки о своих особых тренировочных приемах: упор, дескать, делает на поднятии штанги в реке (даже снимочек неверующим предъявил) и в день полстакана соли съедает, а еще, поглаживая безразмерную талию, формулировал личное кредо так: «Чем больше котел, тем больше пару».

Не изменял он себе, даже пересекая границу, чем весьма отличался от прочих «гомо советикус, облико морале» с их настороженными взглядами и ощущением себя в стане врага. Алексеев, к примеру, запросто мог подсунуть строгому американскому таможеннику свой саквояж, из которого выскакивал с противным писком резиновый чертик, а как-то, давая интервью для солидного израильского журнала, попросил - для разрядки напряженности! - передать привет тете. «И кто ваша тетя?» - заинтересовались журналисты. «Неужели не знаете? - картинно изумился Василий Иванович. - Голда Меир», после чего журнал вышел с сенсационным заголовком «Советский чемпион - племянник премьер-министра Израиля», а сам виновник переполоха, пряча довольную улыбку, срифмовал: «Самый сильный из евреев - я, Василий Алексеев».

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

Как ни странно, нежелание становиться в общую шеренгу и стричься под одну гребенку сходило ему с рук: характер, мол, неуживчивый, конфликтный, но самородок, и, даже когда он, разобиженный на рязанские власти (те пообещали построить «под него» спорткомплекс, а потом благополучно «забыли», да и за пропитанием ему приходилось ездить в московские магазины), сжег на Вечном огне ленту почетного гражданина Рязани, ему ничего не было. Зато прославленному тяжелоатлету все сразу припомнили в 38 лет, когда на Московской Олимпиаде он «поймал баранку», то есть не осилил начальный вес.

Алексеев и сегодня регулярно потрясает общественность эпатажными заявлениями типа: «Штанга лучше «виагры». Не верите? Спросите у Олимпиады Ивановны! (Его жены. - Д. Г.)» или «Лучше построить один Дворец спорта, чем тысячу квартир», а когда у него допытываются, почему передумал защищать уже написанную кандидатскую диссертацию, где раскрывал все карты, отшучивается. Впрочем, однажды под настроение легендарный супертяж разоткровенничался: «Что скрывать - спортсмену, как и артисту, необходимо признание, а хороший артист публикой владеет сполна. Спортсмен сперва заставляет ее удивляться, затем волноваться и любить его в конце концов за мастерство, силу и отвагу. Хочется удивлять мир чем-то непонятным, и тогда тебя точно признают: ради этого стоило работать в поте лица, тем более что в наше время удивлять стало труднее».

Похоже, этот, как его называли на Западе, «русский медведь» опередил свое время не только в спортивных результатах, но и в понимании природы большого спорта, который сродни шоу-бизнесу и также в грамотном пиаре нуждается. Может, поэтому Алексеева, хотя он уже 30 лет как покинул помост, да и живет в заштатном городке Шахты Ростовской области, вдали от телевизионных камер, любители спорта не забывают.

«А Я ТАК ДОЛГО ШЕЛ ДО ПЬЕДЕСТАЛА, ЧТО ВМЯТИНЫ В ПОМОСТЕ ПРОТОПТАЛ...»

- Сперва, Василий Иванович, должен признаться, что самое яркое воспоминание моего детства связано именно с вами: так получилось, что несколько лет подряд мы с родителями ездили отдыхать в Феодосию, где как раз готовилась к соревнованиям сборная Советского Союза по тяжелой атлетике во главе с даже не богатырем, а супербогатырем Василием Алексеевым, и, наблюдая за вами, я твердо решил, когда вырасту, стать чемпионом мира по штанге - поднимать эту махину над головой так же легко и непринужденно, как вы. Ну а теперь с удовольствием напомню нашим читателям титулы своего выдающегося собеседника. Итак, Василий Алексеев: сильнейший человек планеты, названный величайшим спортсменом ХХ века, двукратный олимпийский чемпион, восьмикратный чемпион мира и Европы, семикратный чемпион СССР... Сами-то, кстати, помните, сколько мировых рекордов установили?

- В свое время мне регулярно об этом напоминали - 80.

- Страшное дело, а это правда, что какой-то из ваших рекордов до сих пор - спустя десятилетия! - остается непревзойденным?

- В сумме троеборья, я думаю, рекорд рекордов уже сложно будет побить - не те условия, и нет спортсменов, которые родились во время войны и пережили все эти, свалившиеся на наши головы, напасти.

- Это разве имело такое значение?

- А как же! - трудности выковывают характер. Сейчас тяжелоатлеты в залы приходят, а я зимой тренировался в подвалах, летом - на улице, и все это закаляло, придавало целеустремленности. Посмотришь, нынче ребята как на подбор: талантливые, здоровые, кормят их до отвала, но рекордов-то нет... Казалось бы, ну что им мешает, а они... просто не тренируются. Лодырь на лодыре - меня это поражает и обижает.

- Когда-то Владимир Высоцкий посвятил вам «Песню штангиста» с такими словами:

Такую неподъемную громаду
врагу не пожелаю своему.
Я подхожу к тяжелому снаряду
с тяжелым чувством -
вдруг не подниму.
Мы оба с ним как будто из металла,
но только он действительно металл.
А я так долго шел до пьедестала,
что вмятины в помосте протоптал...

- Единственно, с чем я не согласен, так это с припевом.

- Не отмечен грацией мустанга,
скован я, в движениях не скор.
Штанга, перегруженная штанга -
вечный мой соперник и партнер...

- Вот этими словами и недоволен. Как это «скован», как это «в движениях не скор»? - да я в волейбол играл по мастерам и в теннис настольный по 40 партий подряд: все до сих пор это помнят.

- Владимир Семенович, как я понимаю, когда эту песню писал, текст ее с вами не согласовал, но вы знали, что это вам он ее посвятил?

- Уже потом узнал, позже. Высоцкий, кстати, здесь, в Шахтах, был, - три дня на Дону прожил на даче. Я в это время, по-моему, в Америке выступал - как раз с чемпионата мира летел, и его, к сожалению, не застал.

«Такую неподъемную громаду врагу не пожелаю своему. Я подхожу к тяжелому снаряду с тяжелым чувством — вдруг не подниму»

- Впоследствии вы с ним встречались?

- Увы. В 80-м на сборах при подготовке к Олимпиаде я через ЦК комсомола попросил найти его и пригласить. Другие артисты Театра на Таганке не раз приезжали: Золотухин, Фарада, Филатов - по памяти сейчас называю, а он нет: говорили, что где-то на гастролях, занят, не может. Ну а потом известие такое пришло - скончался. Нас, конечно, это сильно травмировало.

- Я, когда зашел к вам в гостиную, сразу же обратил внимание на астрономическое количество спортивных медалей и кубков. Правда, правительственные награды на этом иконостасе отсутствуют, а ведь вы были одним из немногих в Советском Союзе спортсменов, отмеченных высшим орденом - Ленина...

- Правительственных орденов у меня пять и какое-то количество медалей, но я их не надеваю.

- Прикидывали хотя бы, сколько килограммов все ваши награды весят?

- Вы знаете, их, как правило, не взвешивают, хотя все разом поднять тяжело.

- Даже вам?

- Не мне, а жене - всем этим хозяйством заведует Олимпиада Ивановна.

«В ЛЕСПРОМХОЗЕ Я РЕГУЛЯРНО РАСКУРОЧИВАЛ ВАГОНЕТКИ, ЧЕМ НАНЕС ГОСУДАРСТВУ НЕМАЛЫЙ УРОН»

- Вы, если верить вашим биографам, были четвертым ребенком в семье...

- Нет, не четвертым: два старших брата, 27-го и 33-го года рождения, от голода умерли (мы тоже ведь от голодомора пострадали, как и Украина). Выжили два брата, сестра да я - по счету шестой.

«Если честно и откровенно, напиться времени не хватало». С Виталием Коротичем после празднования 15-летия «Бульвара Гордона» Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

- Где тогда ваша семья жила?

- В Рязанской области.

- Там тоже голод свирепствовал?

- А он был везде, и, кстати, еще один брат, седьмой, умер после войны.

- Воспитывали вас в строгости или баловали?

- Ни жесткости, ни ласки родительской как таковых я не видел - нормальная была семья. Со двора в дом нас не загоняли и о школьных успехах не расспрашивали, потому что в послевоенное время так жили все - ничем особенным мы не выделялись.

- Бедность была страшная?

- Нет - я ведь при спиртзаводе родился. Отец там был кочегаром, так его даже отозвали с фронта, потому что без патронов еще можно идти в атаку, а без спирта никак. Работал он всю войну по две-три смены и на заводе пропадал сутками.

- Это правда, что, когда подросли, вы помогали отцу заготавливать и сплавлять бревна?

- Да, все каникулы: и зимние, и летние - проводил вместе с ним.

- Богатырем вы уже в детстве были? Когда свою силу почувствовали?

Дмитрий Гордон — Василию Алексееву: «На чем ваши 80 рекордов были поставлены, непонятно...». — «На нервах» Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

- Как только на ноги встал - раньше еще, чем Илья Муромец.

- Ребята - ровесники и постарше - к этому как относились?

- Я, сколько себя помню, лидером был и всегда верховодил, правда, ростом не выделялся. Вытянулся катастрофически быстро: в седьмом классе в шеренге на физкультуре стоял в середине, а когда в восьмой перешел - первым стал: можете в такое поверить? Был крепкий, грудастый, а после летних каникул пришел в школу стройный.

- Какой вес вы могли, допустим, в пятом, шестом классах поднять, выжать?

- Как-то сосед раздобыл ось вагонетки - килограммов 30 в ней было - и жал ее где-то раз 10-12, а я 14 толкал (жать еще не мог, силы не было). Поэтому у меня с детства толчок уверенный, но со временем сила увеличилась, и соответственно я ходил и высматривал, где же ось потяжелее найти. Потом в леспромхозе на Севере (в 53-м году семья в Архангельскую переехала область) регулярно вагонетки раскурочивал, чем нанес государству немалый урон. Только уже в институте настоящую штангу увидел...

- Простите, а до института ее вообще не видели?

- Нет, конечно.

- Сколько же вам лет уже было?

- 19, наверное, - сейчас в этом возрасте никто бы и в зал не пустил.

«Правительственных орденов у меня пять и какое-то количество медалей, но я их не надеваю — все разом поднять тяжело»

- До 19 лет не видеть штанги и стать самым великим тяжелоатлетом за всю историю - фантастика! Вы, по большому счету, можете себя самородком назвать?

- Не могу - это нескромно. Да, согласен, такие вещи теперь удивляют, а тогда... Ну, пришел в институт и одновременно в секцию: за 28-миллиметровый гриф взялся, и мне показалось, что он острый, - как нож, врезается. Оси-то во-о-от были какие (показывает, соединив большие и указательные пальцы рук) - 90 миллиметров в диаметре. Я после первой же тренировки ушел - не понравилась штанга, а потом уговорили за курс выступить, за факультет, за весь лесотехнический институт, и к весне уже был чемпионом и курса, и института, и области.

- Смотрю, как вы жестикулируете, и думаю: «Вот эти самые руки такие жуткие веса поднимали»... Нужно ли штангисту особенно быть рукастым?

- Да, безусловно, но у меня проблема была - короткие пальцы. Если бы они были на пару сантиметров длиннее...

- ...то?..

- Я вам скажу: рекордов намного больше бы было - за 100. В рывке я широким хватом не брал - не хватало длины кисти. Мизинцы не доставали, а тут, на правой руке, одного вообще нет...

- Как это нет?

- Ну, травмированный он, не сгибается, так что четыре мировых рекорда в рывке я этими двумя пальцами установил (показывает средний и указательный).

- Иными словами, знаменитое русское выражение: «Да я их одним пальцем!» - в вашем случае нуждается в корректировке: двумя...

- Многим штангистам, у которых длинные пальцы, я просто завидовал - вот, к примеру, Давид Ригерт: обматывал ими гриф, еще и большой палец зажимал безымянным (помимо указательного и среднего) - и проблем нет! Это, как с лямками страховочными, а мне всю методику тренировок приходилось перестраивать - отрабатывать захват, захват и еще раз захват.

«Я НА СЕБЕ, КАК ПАВЛОВ НА СОБАКАХ, ДЕСЯТКИ, ЕСЛИ НЕ БОЛЬШЕ, МЕТОДИК ИСПРОБОВАЛ»

- До занятий штангой вы работали сменным мастером на Котласском целлюлозно-бумажном комбинате в цехе биологической очистки...

- ...сточных вод - был там начальником смены.

- Даже так? То есть вполне могли сказать себе, что жизнь, в общем-то, удалась. Стабильная работа, неплохая зарплата, уважение как к пролетарской косточке - какой уж там спорт?

- Тем не менее я упорно поднимал штангу. Меня уговаривали спорт бросить, говорили: «Ты талантливый, а у нас технолог как раз уходит...», прочили на его место. Он потом, кстати, губернатором Архангельской области стал.

- Завидная перспектива перед вами, гляжу, открывалась...

- Ну да (смеется) - может, и я по его стопам продвинулся бы со временем на эту должность.

- Вы, как мало, наверное, кто, сделали себя сами, но сначала тренировались под руководством Рудольфа Плюкфельдера - чемпиона токийской Олимпиады...

- Ни-ког-да!

- Вот как?

- Да, только так. Я переехал сюда, в Шахты, - Москва направила! - потому что в 71-м здешняя команда (она при шахте «Южной-1» состояла) выступала на Спартакиаде народов СССР. Ей предстояло бороться с тяжелоатлетами Ворошиловградского тепловозостроительного завода, а двух спортсменов, как назло, не хватало - возникла дырка...

- ...и нашли вас...

- Направили, потому что из Коряжмы, где я работал, нужно было уезжать. Там даже зала не было - тренировались в подвале на обыкновенном полу, пробитом насквозь. Я даже штангу не мог поднять, потому что потолок в подвале не позволял, а ведь к тому времени уже норматив мастера выполнил. Кому-то, словом, понравился, кто-то заметил... Вообще-то, у меня два варианта было - Уфа и Шахты...

- ...но Уфа далеко...

- От Коряжмы одинаково - разве что от Парижа дальше.

- Под руководством Плюкфельдера вы, значит, не тренировались?

- Все дело в том, что мне занятия в институтской секции помогли. Там мастеров, рекордсменов не было - только перворазрядники, но какие же виртуозы! По технике исполнения движений нигде им равных не видел, и когда приехал сюда, тут были по сранению с ними просто дуболомы.

Мне, короче, было с чем сравнить, и по глупости я полез Плюкфельдеру что-то советовать... Он меня раз осадил, а потом вижу: то, что он предлагает, - это вообще нонсенс. Опять влез с советом, а результат-то у меня был не ахти, только мастером спорта приехал...

- Врезать ему не пробовали?

- Ну, нет, такие вещи у нас еще не практиковались. Вот и все, мы с ним сразу нашли «общий язык»... Каждый стоял на своем, но я ему был не нужен, потому что он привык видеть спортсменов мускулистых, накачанных, а сравнение было не в мою пользу: у Жаботинского 170 килограммов, а у меня - 102-105.

- Такая разница?

- Конечно - а что же? Рост - 188, вес - 105.

- Вы однажды сказали: «Лучше меня тяжелую атлетику не знает никто»...

- Добавлю: не знает до сих пор.

- Что вы имели в виду?

- Понимаете, я на себе, как Павлов на собаках, десятки, если не больше, методик испробовал. Конечно, многое понял и многому научился, плюс везде и всюду смотрел, сравнивал, анализировал и у спортсменов, которые чем-то от других отличаются, перенимал то, что мне нравились, и проверял опять-таки на себе.

«ОДНАЖДЫ МНЕ ВООБЩЕ ДОКТОР СОВЕТОВАЛ, КОТОРЫЙ В ЦИРКЕ СО ЗВЕРЯМИ РАБОТАЛ. ИЛИ СО ЗВЕРЬМИ - КАК ПРАВИЛЬНО?»

- Если верить многочисленным книгам, исследованиям и монографиям, пытавшимся разгадать феномен Алексеева, у вас, во-первых, никогда не было тренера, во-вторых, вы никогда не слушали ничьих советов и рекомендаций, и, наконец, в-третьих, методом проб и ошибок выработали собственную систему занятий - снизили тренировочный вес штанги, увеличив количество подходов к снаряду. Все точно?

- Не подходов - подъемов штанги за раз.

- При этом вы часто говорили спортсменам и тренерам: «Долбо...птицы, все вы не так делаете» - им в радость было от вас это слышать?

- В этом, думаю, был не прав, а насчет того, что никого не слушал... Не слушал тех, кто ничего в штанге не понимал. Однажды мне вообще доктор советовал, который в цирке со зверями работал. Или со зверьми - как правильно?

- Допустимы оба варианта, разве что второй чуть устарел, а что он советовал?

- На соревнованиях, где я дважды неудачно сходил на помост - не поднял, он под горячую руку подсказывал, как штангу мне рвать.

- Совета его послушались?

- Я вспомнил слово из трех букв...

- ...мир, май?

- Да (смеется), и соответственно доктора...

- Подозреваю, что не всех ваши успехи радовали, но хоть борьба-то велась честно или конкуренты могли при случае подножку поставить?

- Я вам один эпизод расскажу, а выводы сделайте сами. В 1970 году в Минске проходил Кубок Дружбы. Обычно первыми малыши приезжают, потом средние веса, ну и последними мы, тяжеловесы, и вот 16 марта (дату запомнил точно, потому что 18-го на помост вышел) сидим в вагоне-ресторане, а сзади четыре обыкновенных мужичка умостились. Вдруг один из них говорит: «Вон самый сильный человек планеты Алексеев» (а я перед этим четыре рекорда установил и обошел Жаботинского в сумме). Второй ему вторит: «Да ладно - какой-то козел сидит» - и ко мне: «Слышь ты, козел?!». Я не ответил: как ел, нагнувшись, солянку, так дальше и ем, как тут летит мне в затылок фужер - и о мою голову вдребезги! Я между тем по-прежнему ноль внимания: продолжаю доедать солянку!

Нас четверо было: два тяжеловеса (и я в том числе) по 130, и два по 110 килограммов: можете представить, на кого эти замухрышки полезли - на четверых слонов. С моим-то характером головы им поотрывать не стоило ничего, но Бог меня спас.

Я почувствовал: дело серьезное, вспомнил двухкратного чемпиона Европы и четырехкратного Союза боксера Виктора Агеева и 1968 год, когда его осудили (он был исключен из сборной СССР и лишен звания мастера спорта за пьяную драку возле ночного московского кафе. - Д. Г.)...

Напротив меня Валера сидел Якубовский. «Ты что, - спрашивает, - не слышал: тебя оскорбили? Да я сейчас пасти порву им, шеи сломаю». - «Я, - говорю, - это давно бы сделал, но виноваты мы будем: сиди». Мужички между тем повыступали еще, но видя, что мы не проронили ни слова, заткнулись.

- Думаете, это была провокация?

- Теперь, спустя столько лет, уверен в этом на 100 процентов. Я же ехал установить мировой рекорд в троеборье, открыть «Клуб 600», о котором многие у нас в стране только мечтали, - кому-то это, естественно, не понравилось.

- Конкурентам, наверное...

- А их в ту пору у меня не было. Непонятно, кто хотел вывести меня из игры, - до сих пор этот вопрос мучает. Есть, конечно, предположения...

- Так поделитесь...

- Нет, не буду, но после того, как 18 марта выступил-таки и установил тот самый ожидаемый, сумасшедший рекорд, про меня все равно написали пакость: мол, не ощущал дыхания соперников, поэтому из девяти положенных подходов использовал всего пять.

- Не жалеете, что не взяли наглых попутчиков за шкирки, не спросили, кто же их подослал...

- Для этого надо было им морды бить, но тогда бы до Минска мы не доехали. Если они такие ушлые, прикинулись бы избитыми, а свидетели были наверняка подготовлены... Кто бы поверил, что мужики общим весом в 250 кило на полтонны полезли?

«НУ КАКАЯ МОЖЕТ БЫТЬ К ШТАНГЕ ЛАСКА? ЖЕЛЕЗО - ОНО И ЕСТЬ ЖЕЛЕЗО...»

- Вы сказали (цитирую): «Штангу я поднимал не как все - огромная армия советских тренеров придерживалась одной школы, а я пошел другим путем, и поэтому меня считали белой вороной, дураком, идиотом»...

- Ну, идиотом и дураком, думаю, не считали, просто, когда я по 40 тонн поднимал, они по четыре - в 10 раз меньше.

- По 40 тонн за тренировку?

- За две. Они тренировались один раз в день, а я дважды: 25 тонн перекидывал утром, и 15 - еще вечером и при этом от них слышал: «Грузчиков мы и до тебя встречали». - «Ребятки, - им говорил, - а как вы насчет того, чтобы рыбку поймать без труда?». Результаты у них росли, но не так сильно, и тот же Жаботинский, если поднимал тонну-две, это хорошо.

- Ленился или не понимал, как надо?

- Ему было все от природы дано - вот и не перетруждался, а если они поднимали семь тонн (как в 1968 году, когда готовились к Олимпиаде в Мехико), то потом шли вниз, в бар при гостинице в подмосковной Дубне, где позволяли себе пропустить коньяку под банку прихваченной на этот случай тресковой печени. Мне тоже предлагали что-то такое, потому что у меня денег в то время не было, но я отвечал, что этой печени в детстве наелся, в Архангельской области. Там ею все полки были забиты - кроме печени и кильки, никаких консервов, так что для меня это не дефицит.

- Слушайте, 40 тонн каждый день поднимать...

- Через день.

- Такие тяжести тягать вам нравилось или вы знали, что есть слово «надо»?

- Нет, для меня «поиграть мышцами»  в удовольствие было, в радость. Этому, конечно, всякие жизненные перипетии мешали, но спортсменам и болельщикам я всегда повторял: самое главное (сегодня об этом принципе уже начали забывать!) - тренироваться с удовольствием и по самочувствию.

- Если не пошло, лучше повременить?

- Если чувствуешь себя плохо, иди тренируйся, а если чувствуешь хорошо, нагрузку давай в два-три раза больше. Если идет упражнение, то наешься его так, чтобы был сытым, - тогда будет отдача, а то там недобрал, сям, этого нельзя, того много...

- В бытность спортсменом на перекладине вы подтягивались?

- Думаю, я единственный тяжеловес, который подтягивался 12 раз (Жаботинский, кстати, ни разу). Тогда, я замечу, вес у меня был 126 кило.

- Штангисты же это упражнение не любят...

- Ну, мелкие на перекладине чудеса творят, а тяжеловесы... Бицепс-то, в принципе, у всех один и тот же по силе. Вот у нас был Геннадий Четин (штангист в легчайшем весе. - Д. Г.), так тот снизу вверх хоть 100 раз выходил.

- «У меня было много секретов, - признались однажды вы, - но я их скрывал»...

- Их еще и сейчас навалом.

- Не делились ни с кем?

- А что, есть желающие? Тренировался я при закрытых дверях: на сборах в Подольске у меня был отдельный спортзальчик. Одна из причин - занимался с открытыми окнами. Если откроешь дверь - сквозняк, потому что в зале напротив тоже окно нараспашку и там продувало прилично, а вторая причина... Желания не было...

- Неужели ни разу не приходил к вам амбициозный парень, который мечтал стать таким же великим, и не просил: «Василий Иванович, ну поделись, что ты такого там делаешь...»?

- А я, когда в зале мимо остальных проходил, всегда подсказывал, потому что мне, как в кино, было видно, кому чего не хватает. Я просто не хотел навязывать свое понимание тем, кому это не надо. Зачем, если команда и так выступала нормально?

- Вас слушались все или некоторые отмахивались?

- Чего же отмахиваться, если видно, что человек в этом деле соображает?

- Некоторые штангисты говорят, что штангу любили, как женщину, - вы тоже?

- Ну, сходства, конечно, мало, но любить - любил, да и сейчас уважаю. Я никогда не разрешал переступать через штангу, ставить ногу на гриф - это к любимому снаряду неуважение. Для меня поставить ногу в ботинке на штангу, которую потом берешь на голую грудь, - все равно что залезть с ногами на стол: это невоспитанность просто, а так делают многие, можно сказать, все. Меня такие вещи коробят...

- Как ласково к штанге вы обращались?

- Ну какая тут может быть ласка: железо - оно и есть железо, просто снаряд.

«ЛОШАДИ ТОЖЕ ТЯЖЕЛО, НО ОНА ТЯНЕТ. МОЖЕТ, ЭТО ЕЙ И НЕ НРАВИТСЯ, А Я ШТАНГУ В УДОВОЛЬСТВИЕ ПОДНИМАЛ»

- Я где-то читал, что за одну тренировку вы меняли по 8-12 рубах, потому что из вас выходило по четыре килограмма пота - это не миф?

- Нет, я действительно несколько брал рубах - почти десяток! - и то и дело менял. Грудь-то мокрая, и если вовремя не переоденешься...

- Пот тек ручьями?

- Ну, если четыре килограмма долой - должно течь. Помню, в Рязани, где чаеразвесочная фабрика есть, я встретился с кандидатом наук по этим делам, и давай он читать мне лекции, как нужно заваривать чай да как его пить: мол, надо три чашки в день. «А я, - говорю, - четыре литра утром и столько же вечером - потом выходит. Считаете, три чашки мне хватит?». Он руками развел: «Да, тут моя наука бессильна».

Я первый придумал чай пить на тренировках. Из института приходил голодный и сразу за штангу, но желудок-то без еды бастовал, поэтому после двух упражнений выйду из зала, чаю попью и назад, и когда уже в сборной был, никто чай не пил, а я самовар приобрел и чаевничал. Ну, вроде кайф и все прочее, а в Рязани с чаеразвесочной фабрики чаи приносили высшего сорта, и я там в первые пару месяцев столько рекордов наворотил - творил чудеса. Потом, правда, раз - и остановился. Думаю: что не так? Тренировался, как обычно, по той же методике, и понял - секрет в чае, который заваривал.

- Был бы тогда капитализм, рязанская фабрика ангажировала бы вас лицом своей марки - вы бы зарабатывали больше, чем за рекорды...

- Боюсь, при нашем капитализме чай не помог бы (смеется).

- Сколько литров жидкости вы выпивали тогда в день?

- Сколько терял, столько, я так понимаю, и выпивал. Здесь в Шахтах методика была - с четырех вечера тренировались... Это, кстати, насчет Плюкфельдера: я месяца два в общей сложности с ними поработал, а в декабре 67-го года ушел из команды. Вечером штангу потягаешь, воды напьешься - спишь плохо, а я утречком оттренировался один - красота: к вечеру водный баланс восстанавливаю и сплю, как положено.

- Для чего же вы себя так истязали? Что хотели себе или кому-нибудь доказать?

- Истязал?

- Ну, я считаю, 40 тонн за день перекинуть...

- Мы же только сейчас говорили, что я с радостью их поднимал.

- Согласен, но это же каторжный труд...

- Кому что суждено - лошади тоже вон тяжело, но она тянет. Может, это ей и не нравится, а я штангу в удовольствие поднимал, и сейчас так тренируюсь. Это уже просто в потребность превратилось, в необходимость.

- Труд тем не менее изматывающий?

- В начале, пока мышцы не нарастут, пока не окрепнут связки да пока не втянется организм, и впрямь приходится туго, но два-три месяца нужно перетерпеть, и потом дело пойдет. Еще надо голову иметь на плечах: если пуп рвать или спину ломать - да, судьба твоя незавидна, но если, как мы говорили, практиковать многоразовые подъемы...

- ...дело другое...

- Именно. Тогда, поднимая снаряд, ты получаешь такой выброс адреналина...

- Бытует мнение, что у спортсменов от такой чрезмерной нагрузки страдает потенция - какие-то проблемы, с этим связанные, вы на себе ощущали?

- (Смеется). Как-то я в Салехарде на телевидении выступал, и в студию женщина позвонила: дочка, мол, выходит замуж за мастера спорта по тяжелой атлетике - не отразится ли увлечение будущего зятя на интимной жизни молодых? Я успокоил: «Маманя, не переживай! Все у них сложится нормально».

- Станет носить жену на руках...

- И на руках, и там (подмигивает) все будет о'кей.

«ЮРИЙ ВЛАСОВ? А КТО ЭТО? НЕ СЛЫХАЛ...»

- С малых лет я обращал внимание на густой дух, который стоял в залах, где тренировались штангисты: воздух там был такой... как бы это помягче... настоящая, словом, газовая атака...

- Нет, это по молодости вам так казалось. Зал-то в Феодосии громадный, игровой - метров 36 длиной плюс высокие потолки. На 20 человек это ничего...

- ...но запах, я помню, стоял конкретный...

- Ну, это, может, от того, что зал динамовский (смеется).

- То есть на базах других обществ пахнет благовониями...

- Там же еще завод какой-то гадский построили... Я, уже будучи главным тренером сборной СССР, команду туда привозил, и через неделю половина, как правило, болела ангиной. Что за монстра химического там влепили, в Крыму, вместе с атомной станцией?

- Вы сказали, что любили играть в волейбол, но, насколько я слышал, обычно выходили на площадку с небольшим поясочком свинцовым. Сколько было в нем килограммов?

- (С удивлением). Откуда ты это знаешь?

- Работа такая...

- 13 кило в нем было - я и тренировался-то с ним.

- И что, взлетали над сеткой?

- А то! По четыре часа в нетренировочный день, в субботу или в воскресенье, играл.

- Кто смастерил этот пояс?

- Сам справился. Я же конструктор-изобретатель - вон во дворе, видишь, станки, сделанные мною лично.

- Когда-то еще пацаном я брал интервью у прославленного советского тяжелоатлета Юрия Власова...

- ...да? А кто это? - не слыхал (смеется)...

- ...и он сказал, что главная проблема тяжелой атлетики - допинг, который многих раньше времени загоняет в могилы. Все без исключения мировые рекорды достигаются, по его словам, благодаря допингу, и спорт перестал быть соревнованием сильных, а превратился в борьбу химических препаратов. Раньше, при вас, эта проблема была, вы допинг использовали?

- Скажи мне, а что под этим словом подразумевается?

- Анаболики...

- Допустим, но они до 76-го года допингом не считались. В 76-м на Олимпиаде в Монреале - это интересная тема! - впервые применили антидопинговый, вернее, антианаболический контроль. Не хочется называть фамилии, но в своем весе упомяну Герда Бонка из ГДР...

- ...серьезный парень!..

- ...и Христо Плачкова из Болгарии.

- Тоже был не подарок...

- Оба они парни крутые. Перед тем как в Монреаль ехать, один выиграл у себя дома Европу, набрав в двоеборье 432 килограмма (я там не выступал, хотя и поехал, - потом сожалел, что так получилось), а второй побил мой рекорд - в сумме 442 кило поднял. На эту тему, если есть у тебя время, могу рассказать быль типа анекдота.

- С удовольствием вас послушаю...

- В декабре 75-го я переехал в Рязань, и какой-то корреспондент нашел мой телефон и позвонил: «Какая сумма нужна в двоеборье, чтобы победить в Монреале?». Я: «Ну, 420 килограммов хватит», а мой рекорд был 435, по-моему.

Короче, когда чемпионат Европы прошел, где Бонк 432 поднял, он опять позвонил с тем же вопросом. «Запиши, - я сказал, - 420» (журналист-то не знал, что анаболконтроль будет, а я уже был в курсе). Третий раз он меня достал во Владимире на охотничьей базе Гришина - был такой...

- ...первый секретарь Московского горкома КПСС...

- Верно. Я с собой штангу туда взял 285 кило и четыре доски - сколотил помост, вбил стойки для приседаний и три недели там отпахал. Дожди как раз зарядили: от одного до трех в сутки.

- Так вы нормально отдыхали!..

- Нормально тренировался, а рядом стоял человек с полотенцем - комаров отгонял. Как между дождями просвет, так я к штанге - в любое время суток, лишь бы с неба не капало, а в три-четыре ночи в парилку шел - такой вот был распорядок. В это время Плачков выступил на чемпионате Болгарии и установил рекорд - 442,5 килограмма.

- На семь кило побил ваш...

- Да. Не знаю уж, как, но рязанский журналист разыскал меня на этой базе во Владимире и уже с сарказмом снова тот же вопрос задал. Я повторил: «Запиши и обведи фломастером - 420 хватит», но даже я не думал, что так сильно действуют на них анаболики. Ну что? За 17 дней до Монреаля я порвал пах. В «Икарусе», на котором мы ехали то ли на Красную площадь, то ли еще куда-то клятву давать, сел в кресло, где спинка отваливалась, и пока доехали, она раз 15, наверное, отлетела. Казалось бы, возьми, Вася, пересядь на другое место - нет, при рывках успевал сгруппироваться, за счет пресса поднимался, и мышцы какие-то повредил. На следующий день тренировка, я начал пробивать скорость (с максимально возможной скоростью поднимать штангу), ну и заработал травму - 17 дней ничего перед Олимпиадой не делал.

- Зато на Красной площади поклялись!

- (Смеется). А то! Ну вот, послезавтра выступать в Монреале, а я 155 килограммов вырвал, и то рывок только раз удался, а пять подходов неудачные были (до этого вообще за гриф не держался - точнее, держался, но из классики ничего не делал). Только приехали, у нас раз - и пробы на контроль взяли. Плачков вообще выступать отказался: улетел и в деревне олимпийской даже не прописался.

- Но Бонк вышел?

- Да, он там 167 порвал, по-моему, а я аккуратненько наращивал - 175, 180, 185: не зная, что там с моим пахом. Готов был на 200. Толкнул 232, потом сразу на 255 полез. Бонк, который в Берлине установил рекорд (уж чем там его накормили?), 405 килограммов набрал.

- А вы?

- Ну, сложи 185 и 255. Есть ручка? По памяти - 440 (этот мировой рекорд несколько лет подряд показывали в Америке утром и вечером). Я, кстати, еще 265 хотел толкнуть, но когда обступают выскочившие на помост журналисты, уже не до штанги - ее укатили.

- Вот что значит поклясться на Красной площади...

- Да (с улыбкой), это многого стоит.

«ПЕЙТЕ РАШЕН ВОДКУ, - СКАЗАЛ Я ЖУРНАЛИСТАМ, - ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ АНАБОЛИКИ, ПОТОМУ ЧТО ЕЕ НЕЛЬЗЯ ОБНАРУЖИТЬ В КРОВИ»

- Лично вы, значит, анаболики не принимали?

- А как? Там же и до соревнований, когда только приехали, взяли сразу же пробы на допинг-контроль, и после...

- Допинг штангисту вообще нужен?

- Мое мнение остается неизменным: если брать пробу на допинг, то у всех. Или не брать - опять же у всех. Наших россиян, как правило, душат. Что легкоатлетов, что биатлонистов, и вообще меня слово «допинг» слегка коробит - я говорю «анаболики». В малых дозах это лекарство, в больших...

Когда я 255 килограммов в Монреале толкнул, журналисты затоптали помост: там уже не до штанги было и не до толчков - кому объяснять, что я хочу еще 265 толкнуть? Все, соревнования на этом уже закончились. Кто-то из пишущей братии задал вопрос: «Мистер Алексеев, почему все так плохо выступили, а вы установили фантастический мировой рекорд?». Ну, я им на чистом русском и объяснил: «Кто на чем живет, ребята, но главное - пейте рашен водку. Это лучше, чем анаболики, потому что ее нельзя обнаружить в крови». Я, кстати, пил ее специально...

- ...даже так?..

- ...потому что наша медицина, фармацевтическая промышленность ничего для здоровых людей никогда не выпускала. Это же не заграница, и восстановителей как таковых не было. В субботу или воскресенье, когда как попадало, - парилка и четыре «тонких», то есть литр. Идешь на следующий день на тренировку как огурчик - это проверенный народный славянский способ.

- Вы хоть раз были пьяны так, чтобы лыка совсем не вязать?

- Ну, лыко-то мы всегда вязали, но до веселого состояния доходило.

- Сколько для этого вам надо было взять на грудь? Литра два-три выпить могли?

- Думаю, это не предел.

- Четыре?

- Тоже не проблема, хотя, если честно и откровенно, напиться времени не хватало. Тогда же кафе да рестораны закрывались рано.

- Вы курили когда-нибудь?

- На спор - другие на спор бросают, а я закурил.

- Понравилось?

- Работал в бригаде плотников - у них у всех шестой был разряд, а у меня после школы четвертый, а знаешь, как дома на Севере строят? Там же фундамент бетоном не заливают, а берут столбы - стульчики так называемые - обливают смолой, заматывают в рубероид и закапывают: вот под них-то мы землю и рыли. Я до обеда два устанавливал и после обеда столько же, а они по одному. «Вы прогрессивку, - спрашиваю, - получать думаете?». Бригадир то, се: «А покурить?». - «Бросайте это занятие гиблое», - говорю. Он вздохнул: «Попробуй-ка брось». Меня это раззадорило: «Сколько месяцев надо дымить, чтобы втянуться?». - «Два». Я никотином около года травился...

- И бросили?

- Сразу, как в институт поступил. Честно скажу, было тяжеловато, во сне раза два-три снилось, что «Беломором» затягиваюсь, и весь в поту просыпался, а курили мы самосад.

- Какой, интересно, у вас рост? Сколько вы в лучшие годы весили?

- Хм, а лучшие годы - это какие?

- 1975-1976, думаю...

- В большой спорт я вошел, имея 188 сантиметров роста, а вес все время набирал. В 72-м на Олимпиаде в Мюнхене выступал, имея 157 килограммов, потом их сгонял. Самый большой вес, с которым выходил на помост, - 162 кило.

- Помню, тогда говорили: «А ты знаешь, сколько за один присест Алексеев съедает? Пять куриц». Вы что же - действительно ели за десятерых?

- Припоминаю один случай в тему. Я сгонял вес со 157 килограммов до 138-ми и думаю: «Дай-ка на этом весе попробую в Мценске (это Орловская область) поднять что-нибудь». Приехал, а там друзья да приятели подвели ко мне журналиста из «Орловского комсомольца». Ты знаешь: давать интервью я не люблю, но раз попросили - куда денешься?

Мне, чтобы вес согнать, нужно к еде относиться не особо приятельски, поэтому питание я придерживал, а у коллеги твоего первый же вопрос был такой: «Читатели «Орловского комсомольца» интересуются, сколько вы едите». - «Ручка и бумага есть у тебя?» - я спросил. Он кивнул: «Конечно». - «Тогда пиши. Утром 400 граммов икры, восемь кур, салаты, пятое-десятое, торты и 16 стаканов чаю». У корреспондента глаза округлились: «А почему 16?». - «Ты сколько пьешь?» - вскинул я брови. «Два». - «А вот моя норма - 16. Дальше: в обед восемь борщей, 40 котлет, а вечером все то же, что и утром, - 400 граммов икры, восемь кур и остальное...».

Журналист, однако, попался въедливый: «А почему 400 граммов?» - пристал. Я: «Ты видел банку полукилограммовую, резинкой обклеенную? Но я детей-то кормить должен - вот 100 граммов им отдаю». Когда он все это принес в редакцию, его высмеяли и погнали. Звонит мне: так, мол, и так, а я: «Столбиком, паразит, сосчитай, на сколько целковых это меню тянет, - кто же такие деньги мне даст?».

- Как же вы на самом-то деле питались?

- Нормально. Ну что в советское время можно было на те гроши съесть?

- Добавки хоть в столовых на сборах просили?

- Просить было нечего. Есть норма - 5 целковых 80 копеек на питание в день, плюс рубль тяжеловесам, а на эти деньги, учитывая, что нужно было еще поварих кормить и их семьи, особо не разгонишься. 5.80, уточню, это когда я в сборной был, а до этого два с полтиной плюс как тяжеловесу рубль. Кормежка на 3.50 - это синяя слипшаяся лапша и котлета, в которой, если бы мясо нашли, повара бы посадили. Соответственно, пустой борщ или суп, и мы еще как-то умудрялись держать вес.

- На чем ваши 80 рекордов были поставлены, непонятно...

- (Смеется). На нервах.

Статья с сайта Дмитрия Гордона.