Легенды Крыма

Многочисленное греческое войско собралось в поход на Трою. Но вот уже несколько дней греческие корабли стояли у берега и не могли отплыть: дул противный ветер. Этот ветер послала богиня Артемида, разгневавшаяся на греческого царя Агамемнона за то, что тот убил ее священную лань.

Напрасно ждали греки, что ветер переменится. Он, не ослабевая, дул в прежнем направлении. В стане начались болезни, среди воинов поднялся ропот.

Наконец прорицатель Калхас объявил:

— Лишь тогда смилостивится богиня Артемида, когда принесут ей в жертву прекрасную дочь Агамемнона Ифигению.

В отчаяние пришел греческий царь. Неужели суждено ему судьбой потерять нежно любимую Ифигению? Агамемнон знал, что никакими способами он не сумеет спасти свою дочь. Даже если он воспротивится воле греков, его силой заставят принести в жертву Ифигению, потому что эта жертва требуется для блага всей Греции...

Прекрасная и величественная прошла Ифигения среди несметных рядов воинов и встала около жертвенника. Заплакал Агамемнон, взглянув на свою юную дочь, и, чтобы не видеть ее смерти, закрыл лицо своим широким плащом.

Спокойно стояла у жертвенника Ифигения. Все хранили глубокое молчание. Вещий Калхас вынул из ножен жертвенный нож и положил в золотую корзину. На голову девы он надел венок. Вышел из рядов воинов Ахилл. Он взял сосуд со священной водой и жертвенную муку с солью, окропил водой Ифигению и жертвенник, посыпал мукой голову Ифигении и громко воззвал к Артемиде:

— Всемогущая богиня Артемида! Пошли нашему войску благополучное плавание к троянским берегам и победу над врагами!

Взял Калхас в руку жертвенный нож и занес его над Ифигенией. Но не упала с предсмертным стоном юная дева. Вместо нее у алтаря, обагряя его кровью, билась в предсмертных судорогах лань, сраженная ножом Калхаса.

Свершилось великое чудо богиня Артемида сжалилась над Ифигенией и сохранила ей жизнь, послав на жертвенник лань. Пораженные чудом, как один человек, вскрикнули все воины. Громко и радостно вскрикнул и вещий Калхас:

— Вот та жертва, которую требовала великая дочь громовержца Зевса — Артемида! Радуйтесь, греки, нам сулит богиня счастливое плавание и победу над Троей.

И действительно, не была еще на жертвеннике сожжена лань, как подул попутный ветер. Не теряя времени, греки поспешно стали готовиться к отплытию.

Богиня Артемида, похитив у жертвенника Ифигению, перенесла ее на берег Эвксинского Понта в далекую Тавриду. Там Ифигения стала жрицей в храме богини Артемиды.

Спустя много лет брат Ифигении Орест, выросший за это время и превратившийся в смелого, мужественного воина, отправился вместе со своим неразлучным другом Пиладом в неведомую страну Тавриду. Он должен был привезти оттуда священную статую Артемиды.

После счастливого плавания Орест и Пилад прибыли в Тавриду. Спрятав свой корабль у прибрежных скал, отважные путешественники ступили на чужую землю. Здесь их подстерегала большая опасность.

У тавров, местных жителей, существовал обычай умертвлять чужеземцев и приносить их в жертву богине Артемиде. Священнодействие совершала жрица, не знавшая брачного факела. Она приводила чужеземца к алтарю, и тот падал под ударом девичьего меча. Голова жертвы в угоду богине укреплялась возле храма на высоком столбе. Орест, конечно, и не подозревал, что этот печальный обряд вот уже многие годы совершает его сестра Ифигения.

Отважные путешественники незаметно подкрались к храму Артемиды. Это было огромное здание, опирающееся на многочисленные колонны. К нему вела широкая, в сорок ступеней мраморная лестница. Возле храма возвышались столбы, на которых торчали человеческие головы. Поняв, что днем статую Артемиды не удастся выкрасть, Орест и Пилад спрятались неподалеку от храма и стали дожидаться ночи.

Но случилось так, что еще до наступления темноты Ореста и Пилада заметила стража. После короткой, но жестокой схватки их связали и отвели к таврическому царю Фоапту, известнее и могущественнее которого не было в водах Эвксинских. Царь спросил пленников, откуда они и зачем прибыли в его страну, а затем объявил, что по местному обычаю они будут удостоены особой чести: их принесут в жертву богине Артемиде.

Утром Ореста и Пилада связанных привели в храм, где у алтаря, сделанного из белоснежного мрамора, их уже ожидала жрица. Покропив пришельцев очистительной водою, покрыв повязками их виски, Ифигения сказала:

— Простите, юноши, я не по своей воле совершаю этот жестокий обряд. Таков обычай здешнего племени. Скажите мне, кто вы?

Услышав в ответ, что они греки и что оба из родного ей города, Ифигения воскликнула:

— Пусть один из вас падет жертвой нашей святыне, а другой пусть отправится с вестью от меня на родину.

Орест и Пилад были всегда дружны, жили в согласии и никогда не ссорились друг с другом. Но здесь они заспорили и заспорили не на шутку. Пилад, желая погибнуть для друга, настаивал на том, чтобы в путь отправился Орест. Орест же твердил, что он один виноват во всем и что именно он должен умереть на чужбине.

Пока юноши спорили из-за смерти, Ифигения изображала письменные знаки на родину своему брату, которого она оставила когда-то еще младенцем. И только тогда, когда Ифигения протянула Оресту письмо, они узнали друг друга.

Несказанно обрадовались все трое такой неожиданной встрече и стали думать о том, как спастись им и как увезти священную статую Артемиды.

И решила Ифигения прибегнуть к обману. Она объявила царю тавров Фоапту, что статуя Артемиды осквернена и нужно омыть в море и ее и жертвы — двух чужеземцев. Согласился на это Фоапт.

В торжественной процессии пошла Ифигения с прислужницами храма на берег моря к тому месту, где был укрыт корабль. Прислужницы несли статую Артемиды, а воины царя вели связанных Ореста и Пилада. Придя к морю, Ифигения велела воинам удалиться, так как они не должны были видеть тайных обрядов омовения. Когда воины ушли, сестра освободила брата и его друга и поспешила с ними па корабль.

Подозрительным показалось таврским воинам то, что слишком долго длится обряд омовения. Они вернулись к берегу и, к своему удивлению, увидели за скалой чужой корабль, на котором пленники и жрица уже собрались бежать.

Бросились воины на корабль, скрестили мечи, завязалась упорная битва. И хотя воинов было много, Орест и Пилад обратили их в бегство. Не успел гонец сообщить таврскому царю Фоапту о случившемся, как гребцы сели на весла, и греческий корабль вышел в открытое море.

Полезные ресурсы:

1. Сайт сказок
2. Советы домохозяйкам
3. Мать и дитя

Фольклор эвенов и эвенков

Благопожелания эвена

1. К природе (местности)
Когда появляется зелень

Ну вот, бабушка-земля, от просторов бассейна Яны-бабушки, издревле названной так, от матери жителей долины (якутов) я приехал. За её тёплой пазухой я, бедняжка, укрывался и приехал. Приехал сюда, где впервые увидел белый свет. Мать моя родная, кланяюсь я тебе, бью челом, по твоему наряду зелёному хожу. Размером с ноготь монеткой свой приезд отмечаю (дарю тебе). Если бы ты направила сой взор под чёрными золотистыми бровями в мою сторону, я был бы полон радостью неизмеримой.

Вот и всё, что я хотел сказать. Только не сердись на меня, поскольку лицо моё не имеет облика достойного, вены мои крепким узлом завязаны и лёгкие мои видны насквозь, всё это, конечно, ты сама видишь, матушка. Увидев мой поклон, перед тобой, может, и ты отметила бы чем-нибудь мой приезд, чего я буду ждать в течение трёх дней, могу ждать и все семь дней.

Ну, вот и всё, матушка моя, нечего мне больше сказать. Дети-сироты твои (олени) от истоков твоих и до устья, как вино, бродят. Из своего богатства, если бы ты пожелала, подари нам хоть одного копыта имеющего. Как было бы хорошо!

Театры Смоленска

Смоленский государственный драматический театр имени А.С.Грибоедова

Смоленский Камерный театр

Смоленский областной детский театр

Народный театр драмы Дома работников просвещения

Народные рассказы и сказки России (в частности, Пушкинского района)

Смоленский театр юного зрителя ТЮЗ

 

 

Формирование посуды

Для производства разнообразных цветочных горшков,

плошек и поддонников главным орудием служит формовальный гончарный станок

или круг, на котором легко и удобно можно выделывать всякую посуду,

имеющую круглое очертание во всех своих точках. Он состоит из железного

вертикального вала С, на нижнем конце которого имеется в виде большого

круга маховое (лучше дубовое) колесо В (рисунок 4), а на верхнем конце

утвержден диск А; вал с маховым колесом и диском утвержден на помосте

стола К и бруска Р в подпятнике Т и подшипнике О так, что может легко

вращаться при малейшем воздействии на маховое колесо, о чем можно

составить ясное представление по нашему рисунку 4, на котором показана

лишь задняя половина стола.

Рабочий усаживается около станка и придает маховику, а следовательно

и диску, вращательное движение от руки, а затем уже поддерживает и

регулирует его ногою. Затем он кладет кусок глины, необходимый для выделки

горшка, известной величины, смачивает этот кусок водою, сперва образуя из

куска тупой конус и в то же время, как диск вертится, надавливая большими

пальцами обеих рук на верхние части обрабатываемого куска, а остальными на

боковые; таким образом работник имеет полную возможность придавать массе

различные формы. Последняя цель особенно облегчается употреблением крайне

простого инструмента, называемого "ножиком"; он представляет собою

кленовую или железную пластинку, размеры которой делаются следующие:

ширина 11/2-2 вершка и длина 2-21/2 вершка; толщина по средине 1/5-1/6

вершка, но к краям "ножика", утончаясь, превращается в тупое заострение;

на пластинке, ближе к широкому краю, сделан разрез, соответствующий форме

самого "ножика", и служит для продевания большого пальца при действии

ножиком, который служит для снимания излишней глины в разных местах

внутренней и внешней поверхности горшка и установления соответствующего

отношения между верхним диаметром горшка. Для того, чтобы руки гончара

были всегда гладкими и скользкими, он время от времени, смачивает их в

болтушку из жидкой глины, находящейся в посудине тут же на столе, под

руками. Во время работы гончар сидит, как изображено на рис.5; руки его

совершенно свободны и находятся как раз на высоте диска А. Работа на

формовочном круге требует от гончара значительной ловкости, но по

отношению к столь простым предметам, как цветочные горшки, ловкость и

сноровка приобретаются очень скоро.

В садовом и огородном хозяйствах требуется, в смысле величины, самые

разнообразные цветочные горшки, начиная от мелких в 2-21/2 дюйма в верхнем

диаметре и кончая кадкообразными в 14-15 дюймов в верхнем диаметре, считая

его по внутренней линии, т.е. без толщины стенок.

Как бы ни было велико разнообразие цветочных горшков, последние по

отношению величины нижнего (дна) и верхнего диаметров и высоты, считая

последнюю по отвесу от внутренней поверхности дна до уровня с краями

горшка, могут быть отнесены к следующим трем типам:

1 тип, в котором верхний диаметр, считая по внутренней его линии,

равен высоте горшка по отвесу;

2 тип - высота горшка равняется нижнему диаметру, по внутренней его

линии, но параллельной нижней поверхности дна, и

3 тип - высота горшка равняется удвоенному нижнему диаметру.

Во всех типах нижний диаметр должен составлять 2/3 от верхнего

диаметра, считая по внутренним линиям. Величина горшков должного типа

возрастает не по внешним, но по внутренним линиям, при полном соответствии

этих линий.

Если в мастерской выделываются горшки многих размеров, то для каждого

из них следует иметь лекала, сделанные из жести или кленового дерева. Само

собою понятно, что все эти лекала должны иметь форму усеченных

равнобедренных треугольников (правильных трапеций), причем нижний край

лекала соответствует внутреннему диаметру дна, а верхний - верхнему

таковому же диаметру горшка. Весьма полезно, чтобы внутренняя поверхность

дна не была строго параллельной внешней поверхности дна горшка, но имела

бы небольшой склон (5-70 к горизонту), направленный к центру горшка, где

проделывается отверстие; соответственно этому нижнему краю лекал придают

форму не строго параллельную верхней линии. Опытный гончар, с помощью

одного "ножика" может выделать требуемой формы горшок и придать верхней

поверхности дна указанную форму, но малоопытному, особенно, когда

требуется, чтобы горшки данного типа и размеров были строго однообразны,

лекало принесет несомненную пользу. Вставленное в горшок уже почти

готовым, удерживаемое отвесно в плоскости диаметров горшка, при меденном

вращении диска формовального круга лекало сразу придаст всей внутренней

поверхности горшка требуемою правильность, а в том числе и поверхности

стока для воды. Остается, вынув лекало и смочив руки или кусок губки в

глиняной болтушке, выгладить внутреннюю поверхность, смыть комочки глины и

снять горшок с диска, что достигается тонкой медной проволокой, длиною в

11/2 аршина, концами привязанной к палочкам для удобства удерживания

проволоки в руках, в то время когда ею действуют.

Относительно толщины стенок цветочных горшков можно заметить, что они

не должны быть слишком толстые, так как тяжелые горшки вообще

нежелательны. Однако, чем ближе к дну, тем стенки должны несколько

утолщаться, но не более, как на 1/4-1/3 сравнительно с толщиной у верхнего

края. Можно принять за правило, что, в зависимости от качества глины и

примеси к ней растительных веществ, для придания горшку большей

пористости, облегчающей приток воздуха к корням растения, толщина стенок у

верхнего края горшка может составлять 1/40-1/45 часть верхнего диаметра и

соответственно больше у дна, которому тоже придают увеличенную на 1/4-1/3

толщину, в виду того, что нижней части стенок и дну горшка придется

выдерживать наибольшее давление со стороны земли, наполняющей цветочный

горшок.

Далее на http://domohozaika.info/index.php?p=gorshok&st=posuda

Для заметки

Охраняемые результаты интеллектуальной деятельности

1. Результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственностью), являются:

1) произведения науки, литературы и искусства;

2) программы для электронных вычислительных машин (программы для ЭВМ);

3) базы данных;

4) исполнения;

5) фонограммы;

6) сообщение в эфир или по кабелю радио- или телепередач (вещание организаций эфирного или кабельного вещания);

7) изобретения;

8) полезные модели;

9) промышленные образцы;

10) селекционные достижения;

11) топологии интегральных микросхем;

12) секреты производства (ноу-хау);

13) фирменные наименования;

14) товарные знаки и знаки обслуживания;

15) наименования мест происхождения товаров;

16) коммерческие обозначения.

 

Чупров Краснослав

ГЕНА

Темнота

Темно.

Незначительный свет промелькнул на мгновение и снова наступила темнота.

И так всегда, уже долгое время: то мимолетный свет, а затем длительная темнота.

Длится темнота достаточно долго, и начинаются приступы клаустрофобии. Но мимолетные озарения светом внушают уверенность в будущем наступлении более длительных светлых промежутков времени. Но вот опять наступает темнота. Становится грустно. Приходится оглядываться по сторонам в поисках того, что может отвлечь внимание от давящей темноты. Глаза уже привыкли давно и различают все предметы вокруг, но от этого не становится радостнее.

Когда озарение светом происходит, то мне отчетливо виднеются причудливые узоры на стене и какие-то полоски то справа, то слева от меня. Я почти уже изучил все окружающие меня предметы и смогу, если понадобится сориентироваться в экстренной ситуации. А вот мой брат врятли сможет это сделать.

Брат

Мы с братом всегда вместе. Вместе мы путешествуем, вместе едим. В общем, все мы делаем сообща. Такие мы неразлучные с ним. Наверно это правильно. Наверно природой предписано, чтобы братья, а особенно, если они родные жили общими интересами, общими предметами пользовались. Конечно, бывает, что ему достается, но что тут поделать. И мне он бывает даст пинка, а я ему говорю: «Ну, зачем ты так делаешь?». А он смеется. Вернее не смеется, а так как-то криво улыбнется и все, дескать, сказал этим. И улыбка у него какая-то странная. Вроде улыбается, а кажется мне, что злоба в этой улыбке. Мимика лица у него какая-то недобрая, не располагает она к ответной улыбке.

Как-то мы вдвоем ехали в автобусе, и он мне говорит:

«А почему тебе не нравится моя улыбка?»

Я сразу не осознал, что он мне сказал, про что спрашивает. А как только до меня дошло, что это он про мои мысли подумал, так я ему и говорю:

«Странная она у тебя какая-то, - говорю ему. – То ли ты ухмыляешься, то ли гадость, какую собираешься сделать. Я все от тебя гадости какие-то жду».

И вот он опять как-то на меня посмотрел искоса. Как-то так, будто вопрос задать хочет или послать далеко и надолго.

Я наверно тоже у него какие-нибудь плохие эмоции вызываю. Не знаю точно, но иногда мне кажется, что брат плачет. Отвернется в уголок, сидит и плачет. Мне неловко у него спрашивать в такие моменты, что с ним происходит и требуется ли ему моя помощь. Да и плачет он очень быстро как-то. Буквально секунду или две и успокаивается. Вот у меня и возникло подозрение, что он расстраивается из-за того, что я с ним не всегда бываю приветлив и веду себя не по-братски.

«Ты иногда плачешь из-за меня?» – спросил я его однажды перед сном.

Брат подумал с секунду и кивнул.

«Ты не обижайся так, - говорю я. – Я тебя люблю очень. Просто период сейчас сложный вот и приходится иногда так делать. Ну, понимаешь?»

Он повернется ко мне и улыбнется своей странной улыбкой. Странная у него все же улыбка.

Предубеждение

Я люблю, когда мы с моим братом куда-то выбираемся вместе и едем. Бывает, мы с ним уезжаем далеко от дома и бродим там, разглядываем всякие дома, подъезды, встречаемся со знакомыми. Брат в такие моменты обычно молчалив, думает о своем, что-то все разглядывает, смотрит по сторонам.

«Ты чего там увидел?» – спрашиваю я его тогда.

Брат оборачивается в мою сторону и кивает на что-то – дескать, сам посмотри, что отвлекаешь. И я начинаю сам изучать то, что мне указал брат. Не понимаю я, что он находит интересного в этих людях. Они все снуют то туда, то сюда. Все как-то быстро происходит. Вот человек идет навстречу и тут же исчезает, и я его не вижу больше. Да, мне и видеть то его не очень то и хочется. А брат смотрит, вглядывается, как будто старается всех запомнить.

«Ты что все на людей всматриваешься?» - спрашиваю у него, чтобы самому разобраться в его поведении, в его привычке глазеть на прохожих.

А он молчит.

Молчит долго.

Правда, иногда, очень редко, брат пытается мне объяснить, почему он минуту назад разглядывал того молодого человека или пожилую женщину. Странные какие-то у него мотивы поведения. Брат считает, что все люди хотят ему зла. Да, да, он так и говорит мне: «Все люди хотят нам с тобой только зла».

Я его уже устал убеждать, что у людей нет повода нас обидеть. Зачем им нас обижать, если мы им не сделали ничего плохого. А он все свое: «Обидят, обидят».

Особенно я обожаю ехать в метро. Многие устают от метро, а я нет. И совсем в нем не душно, а даже комфортно. Правда бывает, что стоять приходится и бомж какой-нибудь на лавке развалится и храпит, но и к этому можно относиться спокойно. А брат не любит в метро ездить. Он все хнычет, что вокруг воняет и дышать нечем. А я ему говорю, что лучше запаха намазанного на шпалы дегтя нет ничего на свете. Все равно не понимает он ничего в приятных вещах. Угрюмый он.

И опять ладит свое, когда в метро едем:

«Все эти люди вокруг могут нам навредить и сделать очень больно».

Я в такие моменты очень хочу его ударить и побольнее. Но брат все-таки, жалко его.

А я считаю, что те люди, которые нам попадаются очень приветливые и радуются нам. Всегда улыбаются и подмигивают. Почему брат полагает, что они принесут нам несчастье?

Да ну его с этими страхами. Я ничего не боюсь.

Метро

Сегодня мы вдвоем с братом поедем на метро в центр города. Нам нужно в какое-то место попасть обязательно. Вернее, это брату нужно попасть в это место, а мне вовсе никуда попадать не надо. Я так, с ним за компанию. Но я обожаю ездить на метро.

Брат мне все утро жужжал про плохих людей, про свои странные фобии. Я не обращаю внимания ни на его слова, ни даже на то, что он позволил сегодня пнуть меня ногой, когда я крепко спал. Ничего себе пнул – даже синяк на моей ноге оставил, когда заживет и не догадаешься.

Сидим на лавке в вагоне.

Ухххх! Я прям балдею от запаха дегтя. Только и делаю, что вдыхаю эти ароматы. Правда рядом сидит мужик и воняет перегаром. Нажрался вчера, а сегодня утром от него несет за версту. Вот этот запах мне все и перебивает. Но ничего я научился расчленять разные запахи в метро и находить только мой любимый запах шпал.

Брат сегодня на редкость молчалив и не трещит мне про плохих людей в метро. Обычно, когда мы с ним едем в вагоне, он сразу начинает запускать свою «пластинку». Я сегодня даже опешил, когда понял, что брат молчит и ничего не говорит о своих страхах.

- Ты сегодня какой-то спокойный, - говорю я ему.

Брат обернулся и посмотрел на меня. Опят с таким странным улыбающимся выражением лица. Сначала прищурился, один глаз раскрыл полностью, а второй почти закрыл, голову наклонил на бок и смотрит на меня. Я решил его подразнить и то же так сделал, и гримасу еще ему состроил. А он ничего, не стал меня пинать и плакаться, что я его опять обижаю. Смотрит на меня и как будто оценивает ситуацию.

- Чё, ты вылупился? – прикрикнул я на брата.

- А что, мне на тебя уже посмотреть нельзя, - грубо парировал он мое замечание.

- Не хочу я с тобой разговаривать, - сказал я и отвернулся.

Поезд двигался в тоннеле, создавая привычный свист. Шумы от движения поезда не мешали мне наслаждаться поездкой, и я прикрыл глаза, пытаясь таким образом получить максимальное удовлетворение.

Только сейчас я обратил внимание, как много людей едет в нашем вагоне. Это осознание даже смогло переключить мое внимание от запахов на людей, сидящих и стоящих вокруг меня.

Картина была обычной для московского вагона метро. Преобладание черно-серого цвета в одежде, закрытые в дреме глаза у большинства людей, чтение маленьких книжек являло собой привычную для меня картину утра вагона метрополитена, несущегося в темном тоннеле от одной станции к другой.

Пинок брата оторвал меня от философских рассуждений про бытие и вернул обратно, как говорится, на землю.

- Чего? – быстро среагировал я, глядя на то, на что показывал брат.

Брат кивнул в сторону пожилой женщины, смотревшей в нашу сторону.

- Видишь, как она смотрит, - сказал он.

- Ну, и что, пускай, что за важность.

- Не понял ты ничего, - начал заводить привычную «пластинку» брат. – Она ишь как зырит, прям на меня. Просто дырку на мне проглядела, дура старая.

Теперь я с ним согласился. Женщина действительно разглядывала брата, но в ее взгляде ничего не было вызывающего и не предвещало неприятностей. Я бы сказал наоборот, женщина смотрела ласково и даже слегка улыбалась брату.

- Видишь, как смотрит. Дырку проглядела, - язвительно произнес брат.

- Ты не прав, - ответил ему я. – Она не опасна. Сидит и смотрит. Ничего особенного. Все друг на друга смотрят и ничего, не набрасываются с кулаками за это.

- А меня так и распирает набить ей физию, - прошептал брат едва слышно.

Меня насторожил его металлический холодный голос и его желание расправиться с пожилой женщиной только за то, что она его разглядывает.

- Подожди и она скоро закроет глаза и опять будет делать вид, что спит, - начал я свои миротворческие попытки, но брат опять исказил лицо гримасой странноватой улыбкой.

Женщина вскоре и в правду перестала на нас смотреть. Брат успокоился. Стал ровно дышать и на какое-то мгновение мне даже показалось, что он заснул. Нет, правда, заснул. Я наконец-то остался один в своих мыслях и могу теперь поразмыслить о нашей будущем и как жить дальше нам вместе с братом. Какой-то высокий бородатый и с толстым животом дядька встал рядом с нами, взялся за поручень и уставился на нас. Он смотрел сверху вниз с таким отвращением и нескрываемой злобой, что у меня начало просыпаться чувство, которое мне так не нравилось у моего брата – ненависть к людям. Толстый рассматривал нас с братом пристально и с какой-то особенной озлобленностью. Мне стало жутковато и неловко. Я перестал на него смотреть, рассчитывая, что это позволит отключиться от его присутствия. Минуту я силился не поднимать голову и не смотреть на него, но в итоге сдался и посмотрел. Толстый уже не смотрел на нас, а пялился на молодую девицу, стоявшую, облокотившись о двери вагона. Девицу я не видел. Единственное, что я смог рассмотреть – пушистая длинная шуба до пола. Какой это был зверь я не знаю, но очень красивый.

«Что она там прячет в этой шубе?» - подумал я.

- Ааах! Кхе-кхе! – закашлялся брат и проснулся.

Я, правда, уже забыл про существование толстого, но проснувшийся брат увидел изменения, произошедшие с начала своего сна.

- Что это за глыба стоит тут и свет застилает? – язвительно прошептал брат. – Слушай, брат, а почему мы все время едем и ни разу не останавливались?

А брат был прав. Я и не задумывался об этом. Едем и едем, а остановки я и не замечаю, и не думаю о них совсем. Мне останавливаться не интересно, мне ездить нравится. Я смотрю по сторонам, на людей, думаю, вдыхаю запахи, получаю удовольствие. Не понимаю я брата, как он может тратить столько энергии на пустую злобу. По мне лучше не обращать на это внимание и получать от всего удовольствие. Хотя бывает, что и у меня возникает чувство неприязни к окружающим. Но я умею их усмирить и не дать воли.

- Да просто дядька высокий и толстый, - ответил я на вопрос брата. – Стоит и стоит, нам с тобой не мешает. Он тебе мешает что ли?

- Они мне все мешают, - тихо медленно по слогам сказал брат.

- И я тебе мешаю?

- А ты особенно, - повернувшись ко мне, сказал он.

Вот так бывает часто. Родная кровь, самый близкий человек. Ты думаешь, уверен, что он тебя любит, а оказывается, что и он тебя может разочаровать. Я его люблю – моего брата, а он меня терпеть не может. Но я не держу обиды на него за эти слова. Такая его реакция мне понятно. Брату хочется побыть одному, наедине со своими античеловеческими мыслями. Я ему уже надоел наверно. Не хочется так думать, но видимо это правда – горькая правда.

- Смотри, какой-то сифилитик сидит напротив, - проговорил брат сквозь зубы.

Я увидел худющего молодого человека, сидящего напротив нас и лихорадочно блуждал глазами по вагону в поисках чего-то такого, что мне и брату было неизвестно.

- Почему сифилитик, - начал я свое предположение. – По-моему, он наркоман. Причем сейчас ему очень хреново.

- Да, брат, точно – наркоман он.

А поезд метро стучал колесами по шпалам и совсем не собирался останавливаться на остановке. Как-то было странно понимать, что ты едешь в никуда. Но должен же поезд остановиться. Не бывает такого, что после тоннеля не возникает вестибюль станции и поезд останавливается, люди выходят и входят новые люди, рассаживаются по вагону и начинают на нас глазеть. А этот не останавливается. Почему? Надо подумать об этом, но не сейчас. Давайте завтра я найду ответ на этот вопрос.

- Ты посмотри, что он делает! – крикнул во все горло брат. – Смотри на наркошу. Что у него в кармане торчит, а? Брат, что у него в кармане торчит?

Я увидел, что из кармана наркоши вылезла маленькая коробочка с намотанными на ней тоненьким проводками: зелененьким, красненьким и беленьким. Такие тоненькие и неприятные проводки торчат и ты не знаешь, зачем они и что плохого могут сделать.

Я постарался успокоить брата.

- Ничего страшного, - начал я. – Плеер наверно слушал и наушники в карман запихнул. Надоело ему слушать и в карман его положил.

- Ты все о людях хорошо думаешь, а я уверен, что это маленькая бомба, - проговорил брат. – Вот он сейчас встанет и взорвет нас. Взорвет и не будет нас.

- Да, ну тебя, - отмахнулся я от его предубеждений.

Он так посмотрел опять на меня и резко так повернулся, что я не успел отскочить и получил от него удар по голове.

- Больно ведь! – вскрикнул я и почувствовал острую боль в районе шеи. – Ты чего?

- А нечего о них хорошо говорить, - ответил он, как будто он ничего плохого не сделал минуту назад.

У меня, признаюсь, возникает периодически желание заткнуть ему рот навсегда. Конечно, плохо так думать про родного брата, но его выходки доводят меня до белого каления. Бывают секунды, когда я вот сижу, смотрю на спящего брата и вспоминаю, как он злится на всех вокруг, всех ненавидит. И тогда возникает у меня плохое желание. Даже не хочу его в слух произносить. Хочется взять в руки его тоненькую шейку и сдавить. Мне кажется, если его шею сдавить, то он не будет так плохо о людях думать и говорить мне, какие все плохие. У него плохие, а у меня хорошие. Я вот люблю людей. Они большие и часто на нас с братом смотрят ласково и с улыбкой.

- Смотри, брат, - обратился он ко мне. – Какие два парня сидят вон в том углу. Небось хотят побыстрее выпить свое пиво, что в рюкзаках лежит.

- Ну, почему ты так плохо думаешь, - отреагировал я на слова брата. – Может они ничего плохого не хотят.

Тут брат опять резко повернулся ко мне и ударил рукой по моей голове. Я не ожидал от него такой реакции и не успел увернуться. Стало больно. Я всеми своими нервами ощутил боль в голове. Боль нарастала и начала создавать у меня некомфортные ощущения. Я отвернулся от брата и стал тихонечко плакать, чтобы он не заметил. Но он стал ухмыляться по-своему, своей странной улыбкой. И эта его улыбка еще больше усиливала боль в голове.

«Ладно, братик, смотри у меня» - подумал я и ужаснулся своих желаний.

Поезд стучал колесами, разрезая темноту тоннеля своим металлическим телом. Свист стремительного поезда не утихал и у меня стало появляться желание покончить с этой соседствующей со мной злобой и ненавистью навсегда.

«Надо его проучить, - подумал я и улыбнулся. – Сдавить слегка и он перестанет плохо обо всех думать. И станет как я добрым. Тогда все встанет на место и всем будет хорошо».

Тут брат как-то сжался, опустил голову на грудь и я понял, что он заснул.

Я аккуратно тихонечко повернулся к брату и протянул свои руки к его горлышку.

Все было сделано за несколько секунд. Его голова продолжала лежать на его груди. Брат не дышал.

«Скоро он проснется и станет добрым, как я», - с удовольствием подумал я и улыбнулся. И мне показалось, что улыбка моя была такая знакомая, странная какая-то и дикая.

«Ну, теперь наступит мир, - снова подумал я и опять улыбнулся уже своей странной диковатой улыбкой. – А теперь пора и на свет выходить».

Свет

Тьма всегда переходит в свет. Переход от тьмы к свету очень болезненный процесс и может заканчиваться очень плохо для других. Но тот, кто выходит из тьмы, продолжает верить в то, что тьма вечна, а свет быстротечен.

Интернет. Заметка

«Роды в метро.

Вчера в московском метро днем на арбатско-покровской ветке у беременной пассажирки начались преждевременные роды. Схватки начались тогда, когда поезд еще ехал в тоннеле. На ближайшей станции машинист принял решение остановиться и не продолжать движение поезда до прибытия врачей. Прибывшие врачи в связи с обострившимися у женщины схватками приняли решение не дожидаться скорой помощи и принимать роды в вагоне поезда.

Роды проходили сложно. Женщина вынашивала двойню.

Первый младенец родился мертвым. Однако второй родился здоровым и, как и первый младенец, им оказался мальчик. Но врачи с прискорбием сообщили журналистам, что в связи с большой потерей крови мать скончалась при родах.

Сейчас родившийся младенец чувствует себя хорошо и помещен в один из столичных родильных домов. По нашим сведениям мальчика назвали Геной».

 

Вагин Всеволод Иванович

Вагин Всеволод Иванович (1823 — 1900) — сибирский публицист и редактор с 1874 по 1877 г. газеты «Сибирь». Труд его — «Исторические сведения о деятельности графа М. М. Сперанского в Сибири» — вышел в Петербурге в 1878 г.

с сайта Прыжов И.Г.

Сказки Владимирской области

Напуганные волки

Жил себе старик да старуха, у них был кот да баран. Старуха укоп копит (собирает сметану и сливки на масло), а кот проказит. «Старик, - говорит старуха, - у нас на погребе нездорово», - «Надо поглядеть, - говорит ей старик, - не со стороны ли кто будит (проказничает)». Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперед прибежал и запрятался на печи в углу. «Хозяин? - сказывает старуха. - Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьем!»

Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать: «Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати». И сговорись они бежать ночью от хозяина. «Как же быть? - спрашивает баран. Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт!» - «Ничего!.» Кот тотчас взабрался на дверь, скинул лапкой веревочку с гвоздя и выпустил барана.

Вот и пошли они путем-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли - шли, увидели: далеко в лесу светится огонек, они и пустились прямо на огонь.

Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков. «Бог помочь вам, волкам!» - «Добро жаловать, кот да баран!» - «Брате, - спрашивает баран у кота, - что нам вечерять (ужинать) будет?» - «А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее». Баран пошел в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает: «Та ли, брате кот?» - «Нет, не эта, выбери получше». Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает: «Эта ль?»

Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали просить у кота и барана: «Пустите нас за дровами! Мы вам принесем». И ушли. Остальные восемь волков еще пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало еще четверо проситься за водою. Кот отпустил: «Ступайте, да скорее ворочайтесь!» Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, еще строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то.

Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михаило Иванович. «Слыхал ли ты, Михаило Иванович, - спрашивают волки, - чтобы кот да баран съели по двенадцать волков?» - «Нет, ребятушки, не слыхивал». - «А мы сами видели этого кота да барана». - «Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость?» - «Эх, Михаило Иванович, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвет! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмешь. Позовем-ка лучше их на обед».

Стали посылать лисицу: «Ступай, позови кота да барана». Лисица начала отговариваться: «Я хоть и прытка, да неувертлива; как бы они меня не съели!» - «Ступай!..» Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает: «Обещались быть; ах, Михаило Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!..» Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку (полотенце) и наказал; «Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою, мы пойдем - их повстречаем». Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка.

Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою. «Я, - говорит кот, - подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом!». Баран разбежался; ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать (разговаривать): «Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовление-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться?»

Волки все разбежались по лесу, медведь вскарабкался на сосну; сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья. Кот ест, а сам мурлычет: «Мало, мало!» Обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну. Медведь устрахался (устрашился) кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной. Побежал медведь, побежала лиса. «Знать ты, куманек, ушибся?» - спрашивает лисица. «Нет, кумушка, если б я не спрыгнул - кот бы давно меня съел!».

 

На автомобилях КамАЗ установлен четырехтактный восьмицилиндровый V-образный дизельный двигатель, отличающийся высокой надежностью и повышенным ресурсом

Государственный долг: виды и последствия

Существование государственного долга у того или иного государства представляет собой некое бремя для этого государства, осложняющие нормальное функционирование экономики. Государственный долг увеличивается всякий раз, когда бюджет Федерального правительства находится в дефиците. Если бюджет сведен с дефицитом, то правительство будет вынужденно брать кредиты, чтобы оплатить свои расходы, которые не возмещаются за счет налоговых поступлений. Когда же существует избыток бюджета, то превышение доходов над расходами помогает правительству расплатиться с населением, т.е. погасить свой долг.

Начальник отдела безопасности движения

Должностные обязанности. Организует контроль за выполнением работниками правил дорожного движения и технической эксплуатации автомобилей; инструкций, приказов и других руководящих материалов по вопросам обеспечения безопасности дорожного движения. Принимает участие в проведении служебного расследования дорожно-транспортных происшествий с выездом на место их возникновения. Обеспечивает систематический разбор происшествий и допущенных водителями нарушений правил дорожного движения. Анализирует причины, вызывающие дорожно-транспортные происшествия и нарушения водителями правил дорожного движения, разрабатывает и представляет руководству конкретные предложения по их устранению.

С сайта "Смоленск" (Россия)

Подвижной состав

14. Для осуществления перевозок грузов, пассажиров, багажа и Почты автотранспортные, предприятия и организации должны иметь подвижной состав: грузовые автомобили и автомобильные прицепы различной грузоподъемности (бортовые, самосвалы, фургоны, в том числе изотермические, цистерны и другие), автомобили повышенной проходимости, автомобили-тягачи с полуприцепами, автобусы различных типов, а также легковые автомобили, включая таксомоторы.

 

Рады сообщить Вам о существовании Федеральной программы «Развитие транспортной системы России на 2010 - 2015 года», в которой предполагается реконструкция и строительство новых автомобильных дорог, общей протяженностью около 7 300 км Федерального значения и 10 000 км - регионального. Так что выполнение этой программы позволит нам предложить Вам услуги грузоперевозок Владимир - Брянск - Владимир в минимальные сроки.

Полезная информация

Кедр - целебное хвойное дерево, оно очень богато фитоцидными смолами, эфирными маслами; кроме того, оно очень красиво. Его красивый красноватый цвет придает дизайну сауны изысканность. Но, даже не присматриваясь к цвету древесины, сауну из кедра легко определить по неповторимому, необыкновенно приятному аромату.

 

Авторское право - нет

Отдам в хорошие руки

избранное

Об истинной вере и неверии.

Изучая трансформацию сознания, ученик долго не мог осознать основного постулата учения - совершенство чувственного восприятия напрямую зависит от совершенства сознания. Развивая в себе способности полного контроля чувств и эмоций, он понял, что одного контроля мало. Контролируя чувства и эмоции, он не может достичь желаемого результата – достичь полного контроля над сознанием. То, что он мог извлечь из письменных источников, ему явно не хватало. Добро и зло, две ипостаси, они так или иначе отражались в любой религиозной системе, как собственно и божественная сущность. Подвергая как-то раз себя опасности, он поймал себя на мысли. Финал в любом случае один – жизнь покинет это сознание. Человеческая жизнь вела хронологию событий в течении жизни, затем наступал пробел… Направление в одну сторону. Все мы идем по протоптанной многими поколениями дорожке в небытие. Осознавая возможности человека, которые с каждым тысячелетием увеличиваются в разы, человек ни на йоту не приблизился к пониманию истинной причины жизни и смерти. Но его сознание воспротивилось этой мысли. Оно долго наблюдало все его попытки разобраться в духовной составляющей жизни. И устав от его потуг найти умом дорогу в подсознание, наконец, сделало ему шаг навстречу Желая налить себе стакан воды, ученик явственно услышал звуки наливающейся воды в стакан. Звуки он услышал в тот момент, когда желание мелькнуло в подсознании. Не может быть. Его слух опередил события, и он явственно услышал, как стакан наполнялся водой. Его рука стала послушно наполнять стакан и он услышал тот же звук, который он слышал буквально несколько секунд назад. И это было лишь начало. Зацепив взглядом нотную тетрадь. Он решил положить ее в стол . Немного полистав, он уставился в нее не понимая что происходит. Вместо привычных нот, он увидел текст, который описывал рецепты приготовления трав, и вдобавок ко всему, сопровождался рисунками. Не веря глазам, он закрыл тетрадь, затем снова открыл. У него не было сомнений, что это нотная тетрадь, это ему подсказывал и разум. Но сознание словно шутило. Позвав старшего брата, он открыл тетрадь и спросил у него, что он видит. Ответ его обескуражил - ноты. Колдовство…. В тот момент казалось таким далеким и таким близким. Усвоив первый урок, он понял, что он абсолютно не может контролировать свои органы чувств. Некто или нечто вторглось в его сознание, изменив его восприятие действительности. Объяснение всему могло быть только одно. Кто-то или что-то вступает с ним в контакт на подсознательном уровне. Он, наконец, понял, как обрести контроль над органами чувств. Контроль над чувствами для этого надо потерять! Ему стали предельно ясны слова: «Учитель придет тогда, когда ученик будет готов к его приходу». То что он изучал все эти годы и то что он пытался найти истину, было собственно собой той гранью за которой не нужны были больше письменные свидетельства. Это было начало его собственного пути. И не было в этом мире бренном не одного одинакового пути к познанию истины. Остались лишь редкие свидетельства о уже пройденном пути. И поиск истины затянулся на тысячелетия, обрастая новыми мифами и легендами. Истина об истинной сущности человека, которому подвластно все и неподвластно ничего, была всегда рядом с ним.

подробнее на сайте http://avtor-prava.ru/

информационная поддержка

Психология

Чайный сайт

народная медицина, альтернативные методы лечения

книги столетней давности

конкурсы журнала колесо                                                                           

Отдам в хорошие руки

Немного из истории

На мысль провести акцию, которая, по нашему мнению, даже не имеет аналогов в литературном мире (если ВЫ что-нибудь знаете об этом искренне просим написать нам об этом, вполне возможно мы объединим наши усилия), нас натолкнули идиотские, с отсутствием здравого смысла предупреждения на печатных изданиях типа:

«Ничто из нее не может быть перепечатано, заложено в компьютерную память или скопировано в любой форме – электронной, механической, фотокопии, магнитофонной записи или какой-то другой…», «Данное пособие в целом и никакая его часть не могут быть скопированы без разрешения…» (примечательно, что данная цитата относится к учебному пособию).

Кстати, за данное перепечатывание нас, организаторов акции «Отдам в хорошие руки» те же издатели могут «повесить за яйца», т.к. мы уже перепечатали их «творчество».

 

Дорогие личности, способные хоть что-то выдавить из себя. Мы приглашаем Вас поддержать нас в этом начинании.

 

Условия проведения:

 

- акция проводится с 1 сентября 2010 года по 1 марта 2011 года на сайте AVTOR-PRAVA.RU;

 

- произведения размещаются на сайте AVTOR-PRAVA.RU без какой-либо цензуры и редакторской правки, т.е. в том виде, в котором были получены, но без указания автора;

 

- произведения, размещенные в рамках акции, могут быть оценены читателями с помощью соответствующей формы на той же странице;

 

- любой из читателей может безнаказанно скопировать понравившийся текст и опубликовать его в любом виде и издании под своим или иным именем;

 

- ссылка на перепечатывание материалов данной акции НЕ обязательна.

 

- организаторы Акции «Отдам в хорошие руки» не несут ответственности за нарушение авторами прав копирования, авторских и смежных прав.

 

 

- Авторы пяти произведений, получивших самую высокую оценку, получают вознаграждение 100 рублей (высылается на кошелек Webmoney или на счет мобильного телефона).

подробнее на сайте http://avtor-prava.ru/

 

конкурсы журнала колесо                                                                           Эл.почта: koleco@inbox.ru

Конкурс малой прозы «Белая скрижаль» приглашает авторов публиковаться!

20 июня 2010 года стартовал международный литературный конкурс малой прозы «Белая Скрижаль».

На конкурс принимаются работы авторов, пишущих на русском языке, независимо от их места проживания, возраста и национальности. Конкурс продлится с 20 июня по 31 декабря 2010 года. Все работы участников будут опубликованы на сайте конкурса (www.prozakonkurs.ru), а после подведения итогов будет выпущен альманах «Белая скрижаль», который включит в себя лучшие произведения.

Итоги конкурса будут подведены в январе 2011 года, когда жюри определит победителей, которые получат денежные призы в размере от 10 до 30 тысяч рублей. Дополнительными премиями в размере 5 тысяч рублей будут награждены победители в номинациях: «За общественную значимость произведения»; «За художественный язык произведения»; «За оригинальность сюжета»; «За образность»; «За чувство юмора». Еще 20 участников будут отмечены почетными дипломами.

Участие в конкурсе бесплатное.

В состав жюри входят ведущие писатели, литераторы, филологи, представители СМИ и ВУЗов. Организатором конкурса выступает ООО «Отраслевая пресса», стратегический партнер - ИД «Имидж-Медиа».

Более подробную информацию о конкурсе можно получить на сайте www.prozakonkurs.ru. По любым вопросам, касающимся участия и оформления заявок обращайтесь по адресу konkurs@prozakonkurs.ru.

 

Лучшие работы конкурса

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» - 2009

Владимир Борисов

«Военный комиссариат, кабинет № 4 – лесная просека…»

Памяти всех солдат, погибших на дорогах войны, посвящается.

… Дверь мне открыл мальчик лет пятнадцати, ярко-рыжий, с удивительно голубыми глазами.

- Андрюша, - спросила я его, невольно заглядывая в комнату через широко распахнутую дверь. - У тебя случайно не найдется несколько листков А-4.

- Да есть, конечно, а вам зачем?

Его голубые глаза, широко распахнутые, казалось, освещали, довольно пыльную лестничную площадку в нашем, давно уже требующем ремонта подъезде.

- Понимаешь, мне нужно написать несколько писем в военные архивы, а коснулось, бумаги то писчей и нет, ну и вот я зашла к вам …

Одним словом (я уж и сама не поняла, как такое могло случиться), но уже минут через десять, головастый сообразительный сын моих соседей досконально знал о моих многолетних бесплодных поисках брата моего отца, дяди Паши, а вернее Павла Сергеевича Хоркина, ушедшего на фронт в сорок третьем году и пропавшем без вести…

- А в Интернете вы искать пробовали? - спросил меня Андрей и, увидев мое недоумение, даже удивился…

- Ну ни фига себе, и это в наше то время?! - рассмеялся он и, пропустив меня в комнату, сел за компьютер…

Тонкие пальцы мальчишки залетали над черной клавиатурой, и по экрану стремительно понеслись какие-то тексты, выдержки из архивных данных, цифры…

1

- Господи, это опять ты!? - громко и как-то даже обиженно воскликнул военный комиссар в чине майора НКВД, стоящий на коленях перед раскаленной буржуйкой и безуспешно пытающийся просунуть в приоткрытую дверцу корявое, влажное поленце, увидев перед собой в облаке морозного белого тумана молодого парнишку в коротком легком пальтишке… От неожиданности майор даже прислонился ладонью к лоснившемуся темно – бардовому боку раскаленной печурки.

- Ах, е… - начал было майор, нетерпеливо размахивая обожженной кистью, но заметив на смуглом лице парнишки еле скрываемую улыбку замолчал, с кряхтеньем приподнялся и прихрамывая подошел к столу.

- Сколько можно, Хоркин? Я же тебе еще в прошлый раз все объяснил… Молод ты еще, годами не вышел. Да и завод тебе бронь не за просто так выдал. Я же в цеху поинтересовался, ты сварщик от Бога. Да директор вашего ЧТЗ таких как ты по всему Уралу и Сибири с фонарями ищет, а тут, свой можно сказать, кадр на фронт просится… Да пойми ж ты, дурачок, сегодня от твоих швов на броне наших танков зависит ох как много… Сейчас такой сварщик как ты значит не меньше, а порой и больше чем хороший офицер, боевой командир, там на фронте… Все. Иди. Устал я от тебя. И вообще, сегодня воскресенье, ты меня здесь вообще случайно застал…

Майор вытащил из стола зачитанную, в пятнах газету и демонстративно отвернувшись от настырного пацаненка углубился в надо полагать давно уже прочитанную статью, сердито хмуря лохматые брови и шевеля губами с налипшими на них крупинками табака.

Мальчик потоптался робко, потом, словно решившись на что-то, снял шапку-ушанку, всю в капельках растаявшего снега, положил ее на соседний стул и решительно, на негнувшихся ногах подойдя к военкому, выудил из кармана зеленью блеснувшую бутылку водки.

- Вот, возьмите. Это вам. Вы не подумайте, это не самогон. Она настоящая, я ее вчера в продмаге на рабочую карточку отоварил… - зачастил паренек, на всякий случай отодвигаясь подальше от майора ко все еще полураспахнутой, обитой дерматином двери с цифрой четыре на прикрученном стеклянном ромбике.

- …Ты что же, сученок, - майор поднялся во весь рост, его побелевшие от злости губы затряслись.

- Ты что же, решил, что я, как последняя крыса тыловая, тебя сопляка на убой пошлю, и за это еще с тебя же водку возьму!? Ты что меня за блядь рублевую держишь, если, мол, не на фронте, так значит сразу же и шкура? Да знаешь ли ты, сколько раз я у медкомиссии в ногах ползал, чтобы они меня на фронт отпустили? Не знаешь? А это ты видел?

Военком рывком расстегнул портупею и задрав на голову гимнастерку с нашивкой за тяжелое ранение повернулся к мальчику широкой спиной.

Вдоль позвоночника, напряженную смуглость спины майора пересекал длинный, рваный, розовый шрам, под тонкой кожицей которого, казалось, клокотала каждая жилка в бессильной ярости.

- Это у меня еще в финской, - несколько успокоившись и оправившись бросил военком Хоркину, вновь туго застегнул потертую свою портупею и закурил, выпуская через ноздри голубоватый папиросный дым.

- Я там, в кавалерии служил, политруком…Смешно: снег лошадям по брюхо, а тоже, вперед, ура… Сколько парней хороших понапрасну положили…, и сынка моего тоже… Ваньку… Тебе ровесник был… Была б моя воля, я, таких как ты пацанят, на пушечный выстрел к военкомату не подпускал бы… Тоже мне, вояка… Ты на себя в зеркало посмотри: маленький, худющий, один нос торчит… Солдат… Иди, и чтобы я тебя больше не видел здесь… Исполнится восемнадцать, тогда и поговорим… А сейчас шагом марш… Ты, где говоришь, живешь, на седьмом? Это возле мельницы что ли? В бараках? Вот и дуй до своей мельницы, брысь!

- Во-первых, - мальчик решительно подошел к комиссару, - У нас в роду все носатые, и я, и брат мой, и отец, так что, пожалуйста, не обзывайтесь. А во-вторых…, мне уже исполнилось восемнадцать… Я поэтому и пришел… Вот!

Майор скривился, жестко поиграл желваками сквозь густую щетину, туго скрутил газету и нервным, злобным движением прихлопнул невесть откуда взявшуюся муху, с жужжаньем атакующее морозное стекло.

- Вот же сволота, и зимой от них спаса нет…

Он посмотрел за окно, где под желтым, тусклым фонарем мельтешила снежная круговерть, стремящаяся вырваться из освещенного круга на волю, в темно-фиолетовые вечерние сумерки, и пробурчал, ни к кому особо и не обращаясь…

- Сколько же снега в этом году навалило… Дворники расчищать не успевают… Затяжная зима, похоже, ожидается…

- Да я знаю, - в сердцах отмахнулся мальчишка, - Вчера из-за этого снега отменили лыжные соревнования. В Никольской роще не то что лыжню, но и все заранее заготовленные флажки занесло…

- А ты что, лыжами увлекаешься? – майор неожиданно почернел лицом и, резко подбежав к столу, внимательно перечитал какой-то документ, прикрытый до этого светло-коричневой пухлой папкой…

Военком сел, скрипнув стулом, и жалостливо разглядывая стоящего перед ним невысокого, носатого паренька спросил неожиданно:

Звать-то тебя как, Хоркин?

- Пашой. То есть Павлом, - быстро поправился тот.- А что?

- Эх, Паша, Паша. Ну кто тебя просил сегодня приходить? Пару недель бы обождал, и мне было бы легче и, да и сам…

Он обстучал с горлышка водочной бутылки тяжелой металлической зажигалкой коричневый сургуч и резким ударом ладони по донышку выбил пробку.

- Тебе Паша сколько наливать-то? - поинтересовался он, остро оточенным ножом нарезая черный, даже на взгляд черствый хлеб.

- …Меня кстати Александром Александровичем зовут, а если проще - то Сан Санычем, - представился комиссар, разливая водку по стаканам…

- Товарищ майор, Сан Саныч, - Павел потоптался и присел на краешек стула.

- Вы мне не наливайте. Не пью я… Совсем не пью…

- И не надо, - легко согласился Александр Александрович и, намазав горбушку жирным слоем маргарина, протянул его парню.

- Ешь хлеб. А водку мы с тобой допьем, когда вернешься… Обязательно допьем.

Он убрал в сейф ополовиненную бутылку и легко, не поморщившись, выпив свой стакан, с неожиданной нежностью во взгляде глубоко посаженных глаз наблюдал, как легко и вкусно ест Пашка этот черный, отдающий слегка плесенью зачерствелый хлеб. Совсем еще мальчишка, смуглый пацаненок, в жизни своей еще не выпивший и стакана водки и не поцеловав, наверное, еще ни одной девчонки, которому суждено уже в ближайшие дни воочию убедиться каково бывает там, на фронте… Страшно и безнадежно одиноко, когда чувствуешь себя безымянной крупинкой в непомерно–огромных, невесть кем и для чего перевернутых песочных часах, с неумолимой точностью отмеряющих жизнь твою, или твоих же, бок о бок с тобой бедующих товарищей.

Он смотрел на Пашку и понимал, что просто так не сможет отпустить его, как не смог бы, наверное, отпустить сейчас и собственного сына, не предоставив ему хотя бы маленький, малюсенький, но шанс, возможность передумать, переиграть эту продажную девку-судьбу…

- Так вот Пашка. Завтра на завод не ходи. Отоспись, с родными наговорись от души. В кино сходи, наконец. С начальником цеха я договорюсь… А во вторник, если не передумаешь, к восьми утра на вокзал. Там где водокачка, возле забора (ну да найдешь), теплушка стоит. Назовешься, и там уже парень, как карта ляжет… Но лучше бы ты передумал… Честное слово лучше…

2

- …Эх, мать моя женщина, тепло–то как… - чуть слышно ругнулся только что сменившийся часовой, откинув заиндевелую брезентовую плащ-палатку, заменяющую дверь в землянке, и протискиваясь в ее тепло-влажное нутро, пропахшее горьким махорочным дымом, прокисшими портянками, березовым полешком и лыжной мазью…

- Эй, младшой, - громким шепотом крикнул он в темноту, упорно втискиваясь в самый центр вповалку спящих на глинобитном, сыром полу солдат.

- Похоже, откатались… Дождь моросит, довольно прилично… Если к утру не угомонится – каша обеспечена, а если продует – лед… Так и так хреново… Ты слышишь, Пашка?

- Да слышу, я слышу, - ломающимся баском, хриплым со сна, пробурчал Хоркин.

- Что гадать! Как будет, так будет… Можно подумать, что отцы-командиры из-за дождя отменят наступление… Спи лучше…

- Так что, Павел Сергеевич, - кто-то заворочался в противоположном углу, закурил и закашлялся долго, с надрывом, - Будет наступление нынче или как?

- Думаю, будет… - помолчав немного проговорил Пашка, - Не зря же в расположение приехал Член Военного Совета, генерал-лейтенант Жданов…

- Ну и как он, каков из себя? – спросил тот, который курил и вновь закашлялся…

- Жданов что ли? - сквозь смех бросил все еще не успевший заснуть часовой…

- Обычный. Член как член…

Тут уже вся землянка, задрожала от громкого смеха бойцов. Странно, но именно этот, все объединяющий смех сбросил с ребят, молодых солдат из которых в основном формировались отделения лыжников-стрелков, накопившуюся за последнее время усталость от ожидания большой, общевойсковой операции, столь долгожданного прорыва, долгожданного и одновременно страшного в своей кровавой неизбежности… И уже через несколько минут в землянке вновь воцарилась плотная, сонная тишина. И лишь сухое потрескивание остывающей буржуйки, да чавкающие шаги озябшего часового, нарушали эту усталую, ночную тишину…

…Ранним утром, словно в насмешку, одиночная мина, неизвестно на кой ляд брошенная немцами из-за ближайшего перелеска и залетевшая с противным ухающим шорохом в расположение полка, попала точнехонько в открытый котел с недоваренной перловкой. Отброшенный взрывной волной далеко в снег, пожилой дедок-повар, с удивлением смотрел, как горячая каша, клочьями разлетевшаяся по поляне, быстро прожигает в неверном снегу темные дыры. Сидя на влажном снегу, дед, облаченный в грязный, залапанный белый халат, беззвучно плакал, вытирая слезы с морщинистого, смуглого лица скомканным, белым же колпаком. Плакал старик о разбитой кухне, о голодных солдатах, оставшихся без горячего, о старой кляче-лошади, убитой зазубренными минными осколками. Плакал, того быть может еще, не понимая, что где-то там, наверху, кто-то пожалел его, старого, бездетного и оттого, наверное, очень доброго к молодым солдатикам мужика… А те, со смехом обступив повара, безобидно подтрунивали над ним, в тайне завидуя такой его непонятной для них везучести…

Командир роты капитан Арипов, высокий татарин, лопоухий и чернявый, подойдя к старику и приподняв его за подмышки, терпеливо и ласково, словно маленькому даже не приказывал, а скорее внушал:

- Не грусти, Трофимыч. Мы тебе сегодня у немцев новую кухню отобьем, обещаю… А сейчас, пожалуйста, покорми бойцов как сможешь. Обязательно покорми…

Он отошел от успокоившегося повара и негромко приказал подбежавшему дневальному:

- Командиров взводов и отделений через десять минут ко мне в землянку…

- Слушаюсь, - коротко козырнул тот и побежал прочь, глубоко проваливаясь в сыром снежном крошеве. Начинался новый день, день, на который Верховный Главнокомандующий назначил наступление по всему северному направлению… Шла вторая половина февраля 1944 года.

…Теперь ты… - капитан повернулся к младшему сержанту и, убирая ненужную уже карту в потертый планшет, с сожалением окинул взглядом невысокую фигуру молодого бойца, - Ты со своими лыжниками пойдешь вправо до оврага вдоль балочки, в роще установите два гранатомета и по сигналу начнете долбать в сторону церкви, той, что на пригорке. Точность ударов в данном случае не принципиальна. Вы, вы единственно обязаны заставить противника ответить на ваш огонь, что бы танки, а они обещались вот-вот подойти, не елозили по чернозему в холостую, а шли куда надо. Сам видишь, дождь, снег тает, места болотистые… А хляби здесь по самую башню… Так что танки должны пролететь на скорости… Вопросы есть?

- Никак нет, товарищ капитан. Разрешите идти?

- Да- да, идите, – Арипов повернулся было к Хоркину спиной, но вдруг резко притянул его к себе, и жарко и влажно дыша парню в лицо, проговорил, твердо глядя ему в глаза…

- Ты прости меня, паря, что посылаю вас, лыжников, по воде. Сам знаю каково это в такую-то погоду, да на лыжах, да еще при ясном дне, но приказ есть приказ… Начальник штаба, генерал-лейтенант Гусев, нашему батяне вчера лично, ты слышишь, пацан, лично на карте отметки сделал… Так что тут не до инициативы…

Капитан подошел к печке и, растопырив над раскаленной коленчатой ее трубой озябшие пальцы, помолчав, продолжил, уже не оборачиваясь…

- Правда и дождя вчера еще не было… Не было дождя-то…

Пожилой, неторопливый латыш, Эдгарс Пельцерис, легионер Waffen SSB, допил остывший уже кофе, гущу выплеснул в сторону и убрал серебряный стаканчик в аккуратный несессер, темно-лилового, потертого бархата.

Эдгарс Пельцерис с молодости привык все делать обстоятельно и не спеша. Не спеша, без особых переживаний женился на тихой, с юности болезненно-блеклой дочери зажиточного хуторянина, воспитал двоих сыновей, все, твердо обдумав и взвесив, вступил в легион, под командованием немецкого генерала Хансена. Точно также, не торопясь, освоил снайперскую стрельбу и теперь уже ни разу не уходил из засады без свежей зарубки на стволе винтовки своей, снайперской…

Легионер покурил, аккуратно загасил окурок о каблук ботинка, расстегнув пуговицы на темном овчинном полушубке и, небрежно помолившись, приник щекой к отполированному дереву приклада. Сквозь оптический прицел он, невольно улыбнувшись, наблюдал, как по темному, пропитанному дождевой водой, снегу, с трудом передвигая тяжелыми от налипшего на них снега и льда лыжами, в сторону дубовой рощи двигалось человек семь лыжников, двое из которых на плечах несли тяжелые, выкрашенные белым, минометы.

Впереди группы, отчаянно жестикулируя и часто поглядывая в сторону колокольни, на которой устроился Эдгарс Пельцерис, шел молодой парень, почти мальчик, с двумя красными лычками на пагонах…

- Сержант… - хмыкнул снайпер, и на мгновенье словно окаменев, слившись всем своим существом с винтовкой, мягко и нежно нажал подпиленный курок.

…Ничего ребята, ничего, - проговорил Пашка, - Нам бы только до рощи этой добраться… Что-то уж очень мне эта колоколенка не нравится… Чувствую себя словно под прицелом… Лично я бы, на месте фрицев, на нее снайпера посадил с винтарем, а еще лучше с пулеметом… Вот доберемся, там и перекурим от души…

Сухой выстрел снайперской винтовки легкий ветер небрежно отнес в сторону, и тяжелая, омедненная пуля нашла Павла практически в полной тишине, отбросив его, по-юношески легкое тело, далеко назад, на спину…

- Больно то как, Господи! Больно… - успел еще подумать Пашка, а мокрый, пористый снег вокруг его головы с коротко остриженными волосами уже успел напитаться кровью, алой, не естественно яркой…

…Молодой парень, с застывшей слезой на ресницах, не мигая, смотрел в небо, на котором лениво и равнодушно громоздились темные, пропитанные дождем тучи. Он лежал и не знал, да и не мог знать, что еще двоих ребят из его отделения достанет аккуратный и старательный снайпер, засевший на колокольни чернеющей над деревней Любач, и лишь четверо лыжников, достигнув спасительной дубовой рощи, первым же выстрелом своего миномета остановят смертоносную арифметику легионера.

Он лежал, с неестественно вывернутыми из-за раскорячившихся лыж ногами, а мимо него, в сизых выхлопах и комьях вывороченного чернозема, неслись разгоряченные танки, стреляющие на ходу, с матом и криками, глубоко проваливаясь в грязную гущу, бежала пехота, добивая остатки немцев, попрятавшихся по узким, деревенским переулкам.

…Ближе к вечеру, вечно полупьяные солдаты из похоронной службы, завернув Пашку в потрепанную, линялую плащ-палатку, похоронили в районе лесной просеки, недалеко от деревни, положив в его могилу еще троих, погибших солдат…

Холодные комья липкой податливой земли еще с глухим шорохом падали на кирзу сапог и брезент плащей, а глупая, нелепая ошибка дивизионного писаря, одним росчерком пера перевела геройски погибшего паренька Хоркина Пашку, вернее Павла Сергеевича, из категории погибших в бесславную категорию «пропавших без вести». И лишь через шестьдесят четыре года досадное недоразумение было исправлено…

… - Вот так, наверное, все и было… - проговорил соседский парнишка Андрей, протягивая мне теплый еще листок, с металлическим звуком только что выползший из распахнутого чрева светло-серого принтера.

На бумаге, том самом листке формата А-4, ровными строчками выстроилась короткая, но удивительно прямая судьба моего дяди… Оказалось, что Хоркин Павел Сергеевич, занесенный во Всесоюзную Книгу Памяти, член ВЛКСМ, командир отделения отдельного лыжного батальона, 285 стрелковой дивизии похоронен 19.02.1944 г. на лесной просеке, восточнее деревни Любач Ленинградской области.

Литературное наследие Прыжова И. Г.

Сибирский Никола

Христианство начало распространяться в Сибири около 300 лет назад (с 1581 года), а первая епархия была учреждена в 1620 году. Это была самая глухая пора, какую когда-либо переживало Московское государство, а потому, несмотря на то, что первые сибирские епископы были большею частью люди весьма образованные и воспитанники знаменитой тогда Киевской академии: св. Дмитрий Ростовский (впрочем, он и не жил в Сибири), Иоанн Максимович (замечательная личность), Георгий Ящуржинский, Андрей Стаховский, Арсений Мацеевич, Филофей Лещинский, Антоний Нарожницкий, Сильвестр Гловацкий и иркутские епископы: св. Иннокентий 1-й (Кульчицкий), Иннокентий 2-й (Нерукович) и Михаил (Миткевич), несмотря на то, что все это люди энергические, но и они ничего не могли достигнуть в Сибири, где накопилась весьма быстро целая масса диких элементов в первые же годы по введении христианства. Вскоре после построения Тобольска открыта там была епископская кафедра, и 30 мая 1621 года прибыл первый сибирский архиерей; что же было сделано до того, в первые 50 лет нашего владычества, для религии и для просвещения туземцев? Первые колонисты, увлеченные духом завоевания и хищничества, успевшие войти с туземцами в ближайшие сношения, не только никого не просветили, но оказались сами одичавшими до последней степени. Первые миссионеры ввели здесь рабство, жили среди гаремов из невольниц, охотились за инородцами, как за диким зверем. Известно, что наезжавшие в Сибирь митрополичьи бояре совершали здесь величайшие бесчинства. «Крещенье в неволю дикарей, — говорит один из последователей сибирской старины, — было чрезвычайно распространено в Сибири и долго считалось средством, дающим крестителю полное право собственности на окрещенного им. Креститель владел таким рабом, продавал его, оставлял в наследство по завещанию». Биограф св. Иннокентия Иркутского (1680 — 1731) приводит на память сибирякам, как тот епископ, прибыв в Сибирь, нашел здесь настоящие Содом и Гоморру: «Сибирь в его время наполнена была пришельцами; отдаленные места давали полный простор для разгульной жизни. Большинство сибирских колоний походило на огромные дома терпимости, в которых каждый приезжий мог удовлетворять свои плотские инстинкты. По городам воеводы и приказные люди держали целые ватаги женщин и девушек и продавали их в жены русским и инородцам. Часто отцы семейств продавали и закладывали своих жен, дочерей и других родственников» («Странник» 1879, V, стр. 212)

Уважаемые читатели.

Литературный интернет-журнал «Колесо» временно приостанавливает свою деятельность с 12.05.10 г.

Журнал Колесо.

Изменение выплаты гонорара

(выделено крупным шрифтом)

Авторам опубликованных произведений выплачивается гонорар в размере 250 рублей. Размер гонорара никак не зависит от объёма материала. В случае, если произведения автора публикуются в разных разделах – размер гонорара умножается на количество разделов в коих фигурирует имя автора.

После подтверждения редакции об опубликовании материала (высылается на электронную почту, указанную автором), Вам нужно будет предоставить следующую информацию: