— Однажды, — рассказывал рабан Гамлиель, — с корабля, на котором я находился, замечено было, как на далёком от нас расстоянии разбился челнок и сидевший в нём человек погрузился в воду.

Велико было моё огорчение, когда мне сказали, что утонувший был р. Акива. Когда же я возвратился из плавания, вижу — входит р. Акива и как ни в чём не бывало вступает со мной в учёную беседу.

— Сын мой, — спрашиваю, — как удалось тебе спастись?

А р. Акива отвечает:

— Ухватился за доску и при каждой набегающей волне нагибал голову.

Одного отшельника спросили:

— Почему ты с такой лёгкостью отказался от всех благ земной жизни?

Отшельник ответил:

— Я знаю, что смерть насильно отняла бы у меня все блага жизни, поэтому предпочёл отказаться от них добровольно.

Третий сёгун Иэмицу изучал технику фехтования хаявадза под руководством мастера меча господина Ягю Тадзима-но-ками.

Однажды Такуан посетил сёгуна в замке Эдодзё и застал его за странным занятием. Шёл дождь, но сёгун находился в саду и прыгал по каменным ступеням.

— Что вы делаете, господин? — спросил Такуан.

— О, Такуан Осё! С некоторых пор я учусь выполнять движения хаявадза и уже кое-чего достиг. Посмотрите, хотя я прыгаю под дождём уже давно, мои движения такие быстрые, что я до сих пор не намок, — гордо сказал Иэмицу.

— Прекрасно! — ответил Осё.

— Для этого нужно быть очень быстрым и выносливым, верно?

— Верно. Вы выполняете технику хаявадза с быстротой молнии. Но если сравнить вашу технику с моей, окажется, что она не самая быстрая.

Услышав такое, гордый сёгун возмутился:

— Вы хотите сказать, что можете выполнить хаявадза быстрее меня?

— Да, моя хаявадза быстрее вашей.

— Правда? Тогда продемонстрируйте, пожалуйста, вашу технику.

— Хорошо, — сказал Такуан, спускаясь в сад в деревянных туфлях гэта. Иэмицу озадаченно смотрел на Такуана и не мог понять, как тот собирается выполнять хаявадза в этой обуви. Тем временем Такуан уже успел изрядно намокнуть под дождём.

— Это и есть моя хаявадза.

Иэмицу недоумевал.

— Намокнуть под дождём — это и есть ваша хаявадза? — озадаченно спросил он.

— Совершенно верно. Человек естественно намокает под дождём, если у него нет зонтика. О хаявадза нельзя сказать, что она подлинна, если тот, кто её выполняет, не намок. Вы должны много и настойчиво тренироваться, — сказал Такуан, и в это мгновение Иэмицу достиг просветления.

Такова подлинная суть дзэн. Подвержен иллюзии тот, кто пытается двигаться так быстро, чтобы не намокнуть под дождём. Истина в том, чтобы намокнуть всякий раз, когда вы оказались под дождём без зонтика.

Выросла травинка в кустах гвоздики и набралась от неё приятного запаха.

Спросили травинку, почему она стала так хорошо пахнуть. И ответила травинка:

— Я дружила с гвоздикой, и от неё перешёл ко мне благоуханный запах.

Странник оказался на празднике Святого Ионна — палатки и лотки, балаганы и стрельба в цель, домашняя еда. И вот клоун вдруг начинает передразнивать его, повторяя все его движения. Все вокруг смеются, смеётся и странник. А потом приглашает клоуна выпить по чашечке кофе.

— Пользуйся тем, что ты жив, — говорит он. — Если ты жив — прыгай и скачи, размахивай руками, шуми, смейся, разговаривай с людьми, ибо жизнь есть полнейшая противоположность смерти.

Умереть — значит навсегда остаться в одном и том же положении. Если ты тих и неподвижен, то значит, и не живёшь.

После тридцати лет, проведённых у телевизора, муж сказал жене:

— Давай сегодня сделаем нечто действительно захватывающее.

Эти слова вызвали в её воображении картины увеселительной поездки по ночному городу.

— Отлично! — воскликнула она. — Что будем делать?

— Ну, давай поменяемся стульями.

Одного дзенского мастера спросили:

— Что вы обычно делали до того, как стали Просветлённым?

Он сказал:

— Я обычно рубил дрова и носил воду из колодца.

Затем его спросили:

— А теперь, когда вы стали Просветлённым, что вы делаете?

Он ответил:

— Что же ещё я могу делать? Я рублю дрова и ношу воду из колодца.

Вопрошающий, естественно, был озадачен. Он спросил:

— В чём же тогда разница? Перед Просветлением вы делали это и после Просветления делаете то же самое, в чём же тогда разница?

Мастер засмеялся и сказал:

— Разница большая. Раньше мне приходилось делать это, а теперь всё это происходит естественно. Раньше мне надо было делать усилие: перед тем, как я стал Просветлённым, это было обязанностью, которую мне приходилось выполнять, делать нехотя, заставляя себя. Я делал это потому, что мне приказали это делать; мой учитель велел мне рубить дрова, поэтому я и рубил. Но в глубине души я злился, хотя внешне я ничего не говорил.

Теперь я просто рублю дрова, потому что знаю сопряжённую с этим красоту и радость. Я ношу воду из колодца потому, что это необходимо. Это уже не обязанность, а моя любовь. Я люблю старика. Холодает, зима уже стучится, нам будут нужны дрова. Учитель с каждым днём всё больше стареет; ему нужно больше тепла. Необходимо хорошо отапливать его жилище. Именно из этой любви я рублю дрова. Из этой любви я ношу ему воду из колодца. Теперь появилось большое различие. Нет неохоты, нет сопротивления. Я просто откликаюсь на момент и на текущую необходимость.

Дервиш Салах Юнус рассказывает, что он присутствовал, когда одному человеку, любящему спорить и собирающемуся стать учёным, было позволено говорить его учителю, Бурхануддину, совсем непродуманные и непрочувствованные вещи.

Бурхануддин ничего не ответил ему. Когда человек покинул лекционный зал, Юнус сказал ему:

— Почему бы вам не осадить этого человека, чтобы он получил возможность увидеть ужасное положение, в котором находится?

Бурхануддин ответил:

— Мы больше не увидим его, так как он заключил, что я не способен ответить на его вызов, и, следовательно, он пойдёт куда-то ещё.

— Является ли это, — спросил Юнус, — средством, которое вы применяете, чтобы избавиться от людей, досаждающих вам?

— Это не средство, — ответил Бурхануддин. — Это способ, при помощи которого я даю человеку то, что он хочет. Он хочет кого-то, с кем он может дискутировать и спорить. Я отказываюсь быть этим человеком, и это заставляет его искать другого, даже ещё с большим пылом. Итак, он будет искать и найдёт какого-нибудь любителя споров. Как бы то ни было, так мы поможем покупателю и продавцу встретиться. Если я не могу помочь этому человеку найти то, что я предлагаю, я могу, по крайней мере, помочь ему найти то, что он действительно желает.

Мастер говорил, что абсурдно называть себя индийцем, китайцем, африканцем, американцем, индуистом, христианином или мусульманином: это всего лишь ярлыки.

Ученику, который заявлял, что он прежде всего иудей, а потом всё остальное, Мастер мягко сказал:

— Это не твоя сущность, это обусловленность у тебя иудейская.

— А что есть моя сущность?

— Пустота.

— Ты хочешь сказать, что я — вакуум, пустое место? — недоверчиво переспросил ученик.

— Ты — то, на что нельзя наклеить ярлык.

Жили-были священник и дьякон. Каждый день они вместе ходили в церковь. На стену этой церкви как раз над входной дверью всегда садился ворон и пачкал её. Дьякон всякий раз спугивал ворона, ворон отлетал, но потом опять садился на то же место. Наконец, дьякон поставил на стене стакан вина. Ворон напился вина, опьянел и упал вниз. Тогда дьякон начал его сильно бить. Священник спросил его:

— За что же ты бьёшь ворона?

Дьякон ответил:

— Поделом ему: он не признаёт никакой религии. Если он христианин, то почему пачкает церковные двери, а если магометанин, то почему вино пьёт?

Друзья!

Сегодня, в последний понедельник апреля мы продолжаем нашу традицию — повтор любимых притч. Все заявки от наших читателей уже выполнены, поэтому сегодня я предлагаю Вашему вниманию одну из любимых притч члена нашей команды — Марии.

Группа выпускников престижного вуза, успешных, сделавших замечательную карьеру, пришли в гости к своему старому профессору. Во время визита разговор зашёл о работе: выпускники жаловались на многочисленные трудности и жизненные проблемы.

Предложив своим гостям кофе, профессор пошёл на кухню и вернулся с кофейником и подносом, уставленным самыми разными чашками: фарфоровыми, стеклянными, пластиковыми, хрустальными. Одни были простые, другие дорогие.

Когда выпускники разобрали чашки, профессор сказал:

— Обратите внимание, что все красивые чашки разобрали, тогда как простые и дешёвые остались. И хотя это нормально для вас — хотеть только лучшее для себя, но это и есть источник ваших проблем и стрессов. Поймите, что чашка сама по себе не делает кофе лучше. Чаще всего она просто дороже, но иногда даже скрывает то, что мы пьём. В действительности, всё, что вы хотели, было просто кофе, а не чашка. Но вы сознательно выбрали лучшие чашки, а затем разглядывали, кому какая чашка досталась.

А теперь подумайте: жизнь — это кофе, а работа, деньги, положение, общество — это чашки. Это всего лишь инструменты для поддержания и содержания жизни. То, какую чашку мы имеем, не определяет и не меняет качества нашей жизни. Иногда, концентрируясь только на чашке, мы забываем насладиться вкусом самого кофе.

Наиболее счастливые люди — это не те, которые имеют всё лучшее, но те, которые извлекают всё лучшее из того, что имеют.

Бахауддин был могущественным правителем, который активно занимался государственными делами и не интересовался вопросами, касающимися сферы ума.

Однажды он решил, что надо что-то предпринять относительно множества мошенников и бродяг, стекающихся толпами в его процветающий край.

Он приказал солдатам, чтобы через месяц все нищие и бродяги были схвачены и приведены для суда во двор его замка.

Один суфий — придворный Бахауддина — в это время испросил разрешения на отпуск и отправился в путешествие.

Когда назначенный день настал, бродяги были схвачены и усажены огромной толпой в ожидании Бахауддина Шаха.

Увидев столько явных злодеев, сидящих перед его крепостью, Бахауддин Шах был охвачен сильным гневом. Он произнёс длинную речь и закончил её так:

— Суд постановляет, что всех вас надо бичевать как преступников и людей, позорящих наш край.

Тогда из толпы заключённых поднялся суфий-придворный, одетый в лохмотья, и сказал:

— О принц из семьи Пророка! Если ваш собственный придворный был арестован из-за его одежды, и, таким образом, был причислен к преступникам, мы должны обратить на это внимание. Если нас считают нежелательными лицами только из-за нашей одежды, существует опасность, что люди научатся этому правилу — и начнут судить правителей подобно вам только по их одежде, а не по их внутренним качествам. Что же тогда будет со справедливым правлением?

После этого Бахауддин отказался от трона. Он погребён вблизи Кабула в Афганистане, где его считают одним из величайших суфийских шейхов. Все спешиваются, проезжая мимо его гробницы, и урок этот никогда не забывается.

Стояли дни последней декады летней жары. Газоны у монастыря совсем пожухли и пожелтели.

— Надо бы поскорее разбросать немного семян травы! А то очень неприглядно! — сказал молодой монах.

— Подожди пока спадёт жара, — отмахнулся наставник. — Следуй времени!

В осенний праздник Луны наставник купил мешок семян и велел молодому монаху посеять их. Но поднялся осенний ветер, половина семян была посеяна, а половина оказалась развеяна ветром.

— Так не годится! Слишком много семян развеяно ветром! — воскликнул молодой монах.

— Ничего страшного. Из развеянных семян больше половины — бесплодны и всё равно не дали бы всходов, — сказал наставник. — Следуй природным свойствам!

Просеянные семена тут же начали склеивать налетевшие птицы.

— Что за наказание! Птицы склюют все семена — молодой монах в сердцах затопал ногами.

— Ничего страшного! Семян много, до конца их не склюют! — сказал наставник. — Принимай мир, какой он есть!

Поздней ночью внезапно полил дождь. Утром молодой монах влетел в зал для медитаций с криком:

— Учитель! На этот раз всё кончено! Дождём смыто так много семян!

— Куда смыло, там и взойдёт! — сказал наставник. — Следуй судьбе!

Прошла неделя, и на прежде голой земле, вопреки всем ожиданиям, взошло много изумрудно-зелёных ростков травы. И даже на нескольких незасеянных прежде участках проступила зелень.

Молодой монах от радости без конца хлопал в ладоши. Наставник, кивнул головой, сказал:

— Следуй радости!

Жил на свете злой царь, завоевавший многие земли вокруг. Для него даже мысль о том, что кто-то может быть могущественнее, чем он, была нестерпимой. И вот однажды он додумался до такого, что ужаснуло всех. Созвав придворных мудрецов, как было принято в особо важных случаях, он задал им такой вопрос:

— Кто на свете более могущественный — я или Бог?

Мудрецы задрожали от страха. Будучи людьми мудрыми, как к тому обязывала их профессия, они не ответили сразу, попросив время подумать.

Долго они думали, но так и не смогли ничего придумать. Они были людьми порядочными и не хотели грешить против истины и Бога, сокрушаясь по поводу постигшего их несчастья.

Неожиданно всех выручил самый почтенный и мудрый старец. Он сказал:

— Не печальтесь. Предоставьте всё мне. Я нашёл выход и знаю, как не разгневать царя и не покривить душой.

На следующий день, когда весь двор был в сборе, старец вышел вперёд. Он был спокоен, а руки его смиренно сложены. Низко поклонившись царю, он сказал:

— Конечно же, ты более могущественный, чем Бог!

Правитель трижды закрутил свои усы и высоко поднял голову. А старец продолжал:

— Ты более могущественный, потому что ты можешь изгнать нас из своего царства, а Бог — не может!

Друзья!

После почти четырёхлетнего перерыва издательство «Феникс» вновь начала выпускать повторные издания книг из серии «Источник мудрости». Из девяти книг этой серии вышли в свет три: «Миллион граней себя», «Искусство не спорить» и «Любовь как образ жизни». Вскоре ожидается ещё одна книга — «Вот как бывает». Мы ведём переговоры о том, чтобы и остальные 5 книг тоже были переизданы.

Три книги из этой серии Вы уже сейчас можете купить в нашем интернет-магазине, а об остальных книгах мы известим Вас в новостях на нашем официальном блоге.

Шарикари сказал:

— Рассказывают, что кузнечик принёс травинку в дар царю Соломону Мудрому, сыну Давида, мир ему.

Когда осел хочет что-нибудь похвалить, он говорит: «Да это прямо-таки чертополох».

Когда человек хочет почтить мудрого, он воздвигает ему святилище и называет его религиозным учителем.